Читаем Просто вдвоем полностью

Если Бойсу вдруг взбрело в голову пофилософствовать, то мне было не до этого. Несколько часов назад я всего-то и выпил бутылку пива, а потом чуть не заснул в объятиях клевой цыпы, которая на следующий день должна была уехать. Теперь я решил, что с алкоголем лучше завязать, пока не рухнул мордой в песок. Бойс сделал паузу из солидарности к моей усталости: ведь из всей нашей компашки работали только мы двое – я на лодке, а он у своего отца в гараже. Мы отволокли два полуразвалившихся шезлонга к самой воде, чтобы не видеть остальных. Сегодня эти идиоты нас здорово раздражали: отчасти потому, что они были под кайфом, а мы нет.

– Думать вредно, Уинн.

– Ха-ха.

Я посмотрел на прохладные волны, плескавшиеся у меня под ногами, и прислушался к их нескончаемому баюкающему шуму. Прилив еще продолжался, и, если сидеть не двигаясь, к полуночи мы должны были оказаться по пояс в воде. Немного помолчав, Бойс снова заговорил:

– А я все равно подумал, и вот о чем: я ни разу не видел тебя с голыми запястьями.

Я постарался не реагировать, но пальцы сами вцепились в алюминиевые подлокотники. За лето я сильно загорел, а запястья остались такими же белыми, как задница, потому что не видели солнца. Никогда. Я постоянно наматывал на них банданы, носил браслеты или часы (правда, их я в последнее время надевал редко). И никто не замечал, что все это неспроста. По крайней мере, мне казалось, что никто ничего не видел. Я повернул голову и посмотрел на Бойса:

– И что?

Он пожевал сухую губу.

– Вот я и подумал… может, тебе сделать наколки, чтобы спрятать… э-э… ну, то, что ты там прячешь?

Он пожал плечами и прикрыл глаза. Глядя на дрожащую лунную дорожку, перерезавшую неровную поверхность океана, я вдруг остро ощутил свою ничтожность. Мне было не к чему стремиться. Смысл моего существования сводился к тому, чтобы заглушить прошлое. С этим трудно было что-то поделать. Оставалось только выкручиваться.

Тот вариант, который предложил Бойс, до сих пор не приходил мне в голову. Оказывается, Уинна иногда посещают гениальные мысли!

– Ничего, что мне нет восемнадцати?

Он тихо усмехнулся:

– Старик, я тебя умоляю! У меня есть знакомая, которая все сделает.

– Ну, тогда… может быть.

Бойс снова пожал плечами:

– Надумаешь – скажи. Я тебя отведу.

* * *

Ее звали Арианна, на вид я дал бы ей около двадцати пяти. Одна рука у нее была вся в цветных татуировках, как в рукаве, а на другой, с внутренней стороны, чернела только одна простая надпись из двух строк: «Начало есть конец прошедшего начала. Лао-цзы». Мы с Бойсом пришли через час после закрытия салона, потому что сделать татуировку официально я не мог: нужно было согласие отца.

– Если хочешь закрыть шрам наглухо, можно втравить чернила непосредственно под поврежденный участок. А иногда шрамы вплетают в рисунок. Тогда они просвечивают, но не бросаются в глаза. Получается как бы камуфляж. – Когда она взяла мои запястья и принялась вертеть их, щупая изуродованную розовую кожу, меня затошнило, но я не шелохнулся. Бойс молчал, что было очень на него не похоже. – Можем сделать круговые татуировки, как два браслета.

Я кивнул. Идея мне понравилась. Сначала мы полистали каталог, а потом я вытащил из кармана лист бумаги:

– Хм… Я тут кое-что набросал… Может, пригодится?

Арианна развернула листок и улыбнулась:

– Если хочешь, я могу сделать точно так.

Я опять кивнул. Она взяла фломастер и перенесла рисунки на мои запястья: один на правое, другой на левое. После этого подготовила оборудование и натянула латексные перчатки. Было дико больно, но физическую боль стерпеть можно. Бойса Арианна выставила за дверь – до того ему поплохело от вида моей крови, хотя еще несколько месяцев назад он пачкал ею свои кулаки и ничуть не смущался.

– Зачем вы это делаете? – спросил я сквозь стиснутые зубы, когда она принялась водить иглой по косточке. Мне захотелось немного отвлечься. – То есть почему вы это делаете для меня?

Очевидно, Бойс выложил ей обо мне все, что знал. У нее ни один мускул не дрогнул, когда я снял банданы.

– Когда-то способность вернуть себе кожу спасла мне жизнь, – ответила Арианна, не отрывая взгляда от моего запястья. Доделав звено, она вытерла кровь, полюбовалась работой и только тогда посмотрела мне в глаза. – Некоторые люди, когда им причиняют боль, начинают выздоравливать, как только тяжелая ситуация окажется в прошлом. А кому-то этого недостаточно. Татуировки помогают человеку о чем-то заявить или спрятать то, что никого не касается. Твои шрамы – своего рода боевые ранения, но ты на них смотришь иначе. Пока. – Нажав на педаль, она включила машину, и я вновь ощутил прикосновение раскаленной иглы. – Эти татуировки вернут тебе родную кожу. Хотя возможно, ты однажды поймешь, что она – это еще не ты. Тело – просто твое вместилище на то время, пока ты здесь. – Арианна остановилась. Я покрылся мурашками. – Твоя душа старше тебя, Лэндон. Поэтому ты уже можешь принимать такие решения. Как и я в свое время смогла.

Я отправился домой с повязками на руках и строгими инструкциями: «Тату – те же раны. Не обжигай их на солнце».