Старый Унт не понял последнее утверждение. Будут ли наказывать тех, кто обижает маленькую деревушку эстов, или будут наказывать эстов, обижающих этих чужаков. Но на всякий случай решил предупредить,

— Мы бееетный луути, коооспатин. У нааас нитшекооо нееет.

— А если найдём? — оскалился один из чужаков с перевязанной рукой. Унт видел, как за сказанное тот схлопотал хороший подзатыльник.

— Ты чего дедушку старенького пугаешь?

— Не боись, дедуля, обижать вас мы не собираемся. А за помощь ещё и заплатим. И за скот заплатим. А девки пригожие есть, так и до свадьбы дело дойти может. Но это уже дело нескорое. Парням долго будет не до ваших красоток.

Старый Унт почесал в затылке, недоумевая, как это своре молодых парней, пришедших с моря, может быть не до девок, но, не придя к выводу, только согласно кивнул.

Первую ночь мы спали на корабле, а с утра пошли в деревушку нанимать работников. Начиналась большая стройка. Русгард сам себя не построит.

_________________

<p>Глава 8</p>

— Раз-два, взяли! Раз-два, дружно! Раз-два, сильно!

Это мы достраиваем стену вокруг нашего Русгарда. Близится осень. У нас построен корабельный сарай, длинный дом, несколько клетей для хранения разного, от лопат, до продуктов. Отрыт погреб. Даже построили специальный дом для помывки. Я лично клал там очаг по немоим воспоминаниям. Скота мы пока-что не заводили. А мяса насолили и накоптили. Рыбой запаслись, зерном, репой, Стройка скоро закончится и наступит время пота и боли. Площадка для тренировок уже готова. У Хальгрима то блестят глаза от предвкушения чужих страданий, то волосы шевелятся от предчувствия своих. Я наделал учебных мечей, щитов, копий и топоров. Каждый нашил себе мешочков-утяжелителей. После отмечания новоселья и начнём.

— Унт, что это за чужие люди бежали у тебя за околицей? — спросил своего приятеля старейшина Саббе, приехавший из своего селения поговорить о предстоящем зимнем торжище. — Уж не северные ли люди? Тогда, почему они не напали на село?

— Ты прав, Саббе, это северные люди. Они приплыли на большой лодке в начале лета и заняли землю по берегу западнее нашей Рандакула. Поставили там своё село и назвали его Руси. Они нас не грабили и не захватывали в рабство. Наоборот, платили серебром и за товары и за работу. Даже девок не портили. Есть тут у нас пара вдовиц, бегают они в Руси часто и возвращаются румяные и с монетами. Так что, это какие-то неправильные северные люди. А бегают они каждый день, почитай. Вокруг Руси у них дорожка проложена, по ней и бегают. Шесть дней бегают, один — отдыхают. Дождь ли, солнце ли, грязь ли — бегают.

Старейшина Саббе только головой покрутил от удивления, какая блажь людям в голову приходит.

— Говоришь, у них серебро есть? — задумчиво протянул он.

— Водится, — подтвердил Унт.

— И много их?

— Полтора десятка и один.

— Ты со мной?

— Пожалуй, что нет. Я от них зла не видел, мне незачем с ними враждовать и терять своих людей. А их серебро и так ко мне переходит потихоньку.

— Не пожалей потом, Унт. Я ведь всё их добро себе заберу.

— Мне для хорошего соседа чужого добра не жаль.

Хорошо поговорили, душевно. Всё обсудили, пива выпили. Уехал Сабба в свою Лахткула, что была дальше по заливу. А на душе у старого Унта стало неспокойно. И пошёл он в Руси.

— Ванем Рю, я прииихоотить к ты с плооохаайаа фееесть.

— Что случилось, дед Унт? Кто-то селу твоему грозит?

— Нееет, тфоооему. К я прииихооотииить Саааппааа, он ванем Лааахткуули. Этто сеелоо тааалше тууттааа, — старейшина показал рукой направление. — Он хооотеееть саааппирааат фаааше сееерееепрооо.

— Нападёт, значит. Это хорошо, а то парни у меня уже уставать от безделья начали.

Послышалось возмущённое бурчание парней, толкавших землю, пока мы со старейшиной вели свои разговоры. Оборачиваюсь на бурчание,

— Не устали? Тогда ещё по три десятка.

— А когда они придут, дед Унт?

— Он не кооофооорил. Я тууумаай пооосле тоооркофлииишчее. Тфаа лууунааа. Триии тееесяттка мууушей ф Лааахткуули.

— Спасибо за новость, ванем Унт. Я этого не забуду.

Пришло время большого торга. На специальной поляне в лиге от Рандакула съезжались торговцы и покупатели с окружающих селений продавали мясо, рыбу, зерно, мех, мёд, янтарь, инструменты, украшения. И ещё кучу всякой всячины. Большая часть торговли шла в мен, серебра у местных жителей водилось мало. Похоже, наши соседи будут шиковать. А нам пора повышать бдительность.

Большой торг длился дня четыре. Мы успели по нему потолкаться, прицениваясь то к одному, то к другому товару, Я обменял несколько серебряных колец на мясо. Парни с моими тренировками жрали как не в себя и им было всегда мало. Закупил несколько мешков круп, ароматных травок. Полюбовался на янтарь. Мне он был без надобности, а знакомых купцов, кто бы ходил на юг, у меня не было.

А вечером после торга в наши ворота постучали.

— Чего надо? — поинтересовался я, открывая маленькое окошечко на уровне глаз. — Кто вы такие? Я вас не звал!

— Тееепьйа тошше неее свааали. Укооодии! Этто наааша сееемляаа!

Я закрыл окошечко и открыл ворота. Настежь.