Читаем Просто будь рядом полностью

Та сучка-коп назвала ее Стеллой, но Стеллой она была уже давным-давно. У нее тогда было другое дело, правда, словила она с него совсем не кайф. Ричард Трой. Вот это уж точно имя из далекого прошлого. Откуда эта сучка узнала про Стеллу и Рича?

Рич растрепал, вот откуда. Только так она могла вынюхать. Небось кукует где-нибудь на нарах, козел вонючий, вот и решил запеть, чтоб срок скостили.

Но откуда он все это знал?

Наплевать. Пусть себе гниет в тюряге, ей здесь наплевать.

Сукин сын. Лучшие годы жизни на него угробила. И даже больше. Да она ради него девять месяцев эту соплячку в себе таскала. Все ради Рича.

Научим ее, говорил. Научим и продадим. Полно народу любят молодняк, и полно народу платят за него по высшему разряду.

А кто всю эту тяжесть на себе таскал? Кто чуть не сдох без наркоты за столько-то месяцев?

Не хотел, видите ли, чтобы урод родился — за бракованный товар по высшему разряду не платят. И кому ради этого пришлось корячиться?

Может, какое-то время польза от засранки и была — хоть она по полдня и пол гребаной ночи и орала. Когда с ребенком, лохи вообще слюни распускали.

Первые пару лет они с ее помощью немало народу на бабки развели. А что она с этого получила? Вечно ноющую засранку, вот что.

А потом еще и разбитую губу, когда узнала, что деньги Рич себе в карман кладет, и все ему выложила. Но она ловко все обделала, о да. Разыграла паиньку, помогала ублюдку с его засранкой, а потом просто взяла бабки и свалила. Пятьдесят штук, нехило, да?

Пришлось, конечно, скорей когти рвать, чем просто сваливать. Рич бы, если б поймал, места б живого на ней не оставил. Но только она оказалась при деньгах, а он остался с соплячкой. Недурно она на эти бабки пожила, пока не кончились.

А ведь когда-то она этого придурка любила.

Но с Айзеком было не так. С Айзеком все было по-другому. Он с ней обращался как надо — Рич тоже сначала был такой, и еще пара мужиков после него. Он ее ценил по достоинству. Даже цветы ей посылал. Из тюрьмы, прикинь!

А еще он говорил ей, какая она красивая, сексуальная и умная. У него с ней были планы.

Может, кувыркался он с ней и не так часто, как ей бы этого хотелось, но у него сейчас было много дел. Ну и что, что он трахал ту девчонку, что она ему нашла? Сама заслужила, не надо было быть дурой.

Зато он после нее всегда был в таком отличном настроении. Они потом садились, выпивали его навороченного вина, она глотала пару колес, и они разговаривали, разговаривали…

Куча планов, куча денег, и как они отплатят тому копу, что его поимела. Если б сучке тогда не повезло, ни за что б она его не завалила.

Скоро везуха у нее кончится.

Как эта сучка посмела говорить об Айзеке! Вздумала их с ним друг на друга натравить. У них с ним будет счастливое будущее, и построят они его на ее костях.

А за это она Айзеку теперь вдвойне поплатится.

Она слегка приоткрыла глаза. У двери сидел легавый, сторожил ее. Здоровый толстый кусок дерьма.

Они что-то сделали ей с ребрами, и голова от боли не так кружилась. От этого и от детской дозы, что они ей наконец вкололи. Но что еще лучше, чтобы заняться ею, они перевезли ее на другой этаж, и им пришлось ослабить ремни.

«Сноровки я не утратила», — думала она, пробуя подушечкой пальца кончик лазерного скальпеля.

Она стащила его, симулировав припадок. Все прошло гладко, как лохотрон с «добрым самаритянином», который она устраивала еще в детстве, — только вот скальпель был куда ценней лопатника очередного доброго дяденьки.

«Пора валить отсюда», — мысленно произнесла она.

В то, что эта сучка брехала, якобы они скоро заметут Макквина, она не поверила. Но надо было его предупредить, надо было к нему. А уж он о ней позаботится.

Может, даже снова купит цветы. И тогда они разберутся с Евой Даллас.

Она застонала, принялась метаться из стороны в сторону.

— Помогите, — сделав голос послабее, простонала она, вживаясь в роль.

— Угомонись, — отрезал коп.

— Мне плохо. Пожалуйста, позовите медсестру. Пожалуйста, меня сейчас стошнит.

Коп неторопливо подошел, нажал кнопку вызова. Через пару секунд на экране возникла медсестра:

— Проблемы?

— Медсестру просит. Говорит, ее тошнит.

— Сейчас буду.

— Спасибо, — Стелла прикрыла глаза, оставив щелочку. — Жарко. Мне так жарко. Кажется, я умираю.

— Да? Ну тогда там, куда ты отправишься, будет еще жарче.

В дверь торопливо вошла медсестра.

— Говорит, тошнит, жарко и умирает.

— После процедуры и лекарств тошнота — обычное дело, — сказала медсестра, поднимая изголовье кровати и кладя ладонь на лоб женщине.

Та со стоном попыталась извернуться, натянув прикованные к запястью правой руки наручники.

— Больно. Внутри, — пробормотала она и начала давиться, медсестра подскочила к ней с судном. — Не могу, не могу. Судороги. Надо… Не могу.

— Дышите глубже. Надо освободить ей правую руку, помочь перегнуться. А то она нас всех тут заблюет.

Коп, бормоча под нос проклятия, нагнулся и снял наручники. Одним яростным движением Сильвия полоснула лазером ему по горлу. Тот отшатнулся, заливаясь кровью, а она уже приставила скальпель к щеке медсестры:

— Только пикни, я тебе всю рожу срежу!

— Дайте ему помочь.