Читаем Прости грехи наши полностью

И тут Шюке откинул полотнище своей повозки. Август почувствовал запах разлагающейся плоти и увидел гроб. Шюке одним рассчитанным движением снял с гроба крышку. У юноши глаза на лоб полезли от удивления. Тело Акена частично прикрывала земля, однако было отчетливо видно, как в нем что-то шевелится, словно мертвец чуть заметно дышал. Это копошились черви. Стараясь отводить взгляд от этого ужасного зрелища, викарий вкратце рассказал юноше о том, что послужило причиной его поездки, о тех невзгодах, которые ему пришлось перенести по дороге, и о том, чей труп он везет.

— Я не могу въехать в Париж с трупом, который пришел в такое состояние. Меня тут же забросают камнями, или, еще хуже, толпа может расправиться с останками епископа. Так что у меня нет выбора.

В юности викарию довелось присутствовать при обработке останков одного человека, сразу после смерти причисленного к лику святых. Его внутренности были удалены, а скелет — разделен на несколько частей, каждую из которых заключили в церковную раку. Затем их отправили в различные регионы в христианские храмы, объявив, что эти мощи имеют чудодейственную силу. Это необычное действо так поразило воображение юного Шюке, что он на всю оставшуюся жизнь запомнил мельчайшие детали этой процедуры, в том числе сопровождавшие ее звуки и запахи…

Шюке и Август совместными усилиями вытащили и перевернули гроб, вывалив его содержимое на снег. Земля рассыпалась, и разлагающееся тело Акена открылось взорам, вызывая неимоверное отвращение. Побуревшая и потрескавшаяся кожа была покрыта беловатым гноем, в котором кишели черви. Впрочем, черви были видны повсюду. Они уже выели живот епископа, и теперь там зияла огромная дыра. Отпадала необходимость извлекать из трупа сердце и внутренние органы Акена: от них уже почти ничего не осталось. Черви первым делом, по-видимому, набросились на содержимое размозженного черепа епископа, затем основательно поработали и над остальными органами. Запах от останков Акена был просто жутким.

Юный дьякон вполне мог бы отказаться от участия в подобной операции. Но он решил, что воздать должное покойному епископу — дело почетное. Он одобрил решение, принятое викарием, и энергично принялся помогать ему.

Шюке, сморщившись от отвращения, кончиками пальцев снял с тела епископа его серебряный нагрудный крест, два ценных ожерелья и — тут уж пришлось потрудиться — три больших кольца, надетых на отекшие пальцы Акена.

Затем Шюке взял позаимствованный у Августа топор и решительно принялся рубить конечности епископа в районе суставов.

С помощью дьякона викарий собрал разрубленные на части руки и ноги Акена и бросил их в кипящий котел.

Пришлось долго ждать, прежде чем воздействие уксусного раствора дало нужный результат. Плоть мало-помалу стала отделяться от костей и кусками всплывать на поверхность. В ней можно было различить волокна мышц и нервов. Шюке время от времени зачерпывал ковшом эти желеобразные останки и выбрасывал их в кусты. Когда куски плоти перестали появляться на поверхности кипящей воды, викарий принялся за туловище Акена. Ему потребовалось изрядно поработать топором, чтобы удалить плоть с груди и с боков. Отделив то, что еще оставалось от внутренних органов, викарий бросил скелет в котел.

Опять пришлось долго ждать. Август регулярно подкладывал хворост в костер. Прошло два часа. На поверхности во множестве стали появляться куски плоти и внутренностей. Когда Шюке выбрасывал всплывшие куски, тут же появлялись другие, так что этой процедуре не было видно конца. Помучавшись еще немного, Шюке решил ускорить этот процесс.

С помощью дьякона он приподнял котел и полностью вылил его содержимое на землю. Розоватая зловонная жижа разлилась по снегу, растапливая его, и стала медленно стекать по склону к речке. Кости Акена, лежавшие на оголенной влажной земле, были похожи на кучу хвороста. Некоторые из них стали совершенно гладкими и белыми, на других же еще виднелись остатки плоти.

Викарий и дьякон перетащили кости к речке и, опустившись на колени, принялись в полном молчании мыть в чистой проточной воде одну за другой кости его преосвященства Акена.

Когда наступила ночь, Шюке собрал кости епископа и сложил их в прямоугольный ящик, чуть меньше метра в длину. Он был сколочен из грубых досок и служил викарию своего рода сундуком для личных вещей. Шюке пришлось потрудиться, чтобы суметь запихнуть в этот ящик кости епископа все до одной.

Затем они с Августом вернулись в Даммартен. За все время этой операции они не перекинулись и словом. Придя в дом кюре, они развели огонь в очаге и уселись рядом за стол. Им необходимо было согреться. По-прежнему не было произнесено ни слова. Руки у обоих были во многих местах обморожены. Так они долго сидели молча, наслаждаясь распространяющимся от очага теплом.