Читаем Прости грехи наши полностью

— Бывают же такие дни… В общем, повозку с трупом мы поставили в глубине конюшни, а комедианты расположились на ночь в моем крытом гумне. Их слишком много, к тому же им нечем заплатить за ночлег в комнатах. Я предоставил им по очень низкой цене соломенные тюфяки и горячий бульон.

— Нам тоже нужно переночевать и поужинать, — сказал Жильбер.

— Нет ничего проще, друзья мои! — воскликнул хозяин постоялого двора. — Чувствуйте себя здесь как дома… если, конечно, вы оплатите мне все расходы, связанные с вашим пребыванием.

Переговорив с хозяином постоялого двора, Жильбер согласился на его условия и выбрал на втором этаже комнату для себя и Эймара — одну на двоих.

Когда они возвратились в обеденный зал, на столах уже стояла еда. За маленьким столиком, накрытым на одного, над суповой миской склонился монах с усталым лицом. Это был викарий Шюке, измученный долгой дорогой из Драгуана в Париж. Он усиленно хлебал суп.

Оба юноши поприветствовали монаха и сели за свой стол.

— Там, во дворе, две наши лошади, — сказал Роману Жильбер.

— Знаю. Они уже в конюшне.

— У вас будут для нас свежие лошади на завтрашнее утро?

— Нет, сударь. Зимой с лошадьми проблема. Однако ваши скакуны хорошо отдохнут и смогут завтра с новыми силами отправиться в путь.

— Мне хотелось бы взглянуть на них после ужина.

— Как вам будет угодно. Вы можете взять факел возле входной двери.

Сразу после ужина Жильбер запер Эймара в комнате на втором этаже. От выпитого вина его разморило, и Жильбер решил, что вполне может на некоторое время оставить Эймара одного. Как и было договорено с хозяином постоялого двора, юноша пошел взглянуть, как были присмотрены их лошади. Факелы, закрепленные в подставках у входной двери, были уже погашены: хозяин заведения явно больше никого сегодня не ждал…

Придя в конюшню, Жильбер увидел, что его лошадям уже задали свежего корма. Чуть поодаль стояли еще три лошади — это были лошади Шюке. Юноша огляделся по сторонам. Размеры, добротность и ухоженность постоялого двора были просто поразительными. Как один человек мог управляться со всем этим хозяйством? И почему постоялый двор был построен в таком захолустном месте? Поблизости ведь не было ни деревни, ни оживленной дороги…

Жильбер заметил стоявшую в самом углу конюшни повозку драгуанского викария. Хозяин постоялого двора рассказывал перед ужином, что заставил Шюке оставить гроб с покойником в повозке.

Жильбер не смог удержаться от того, чтобы не пойти и не посмотреть на гроб.

Подойдя к повозке, он приподнялся на цыпочки. Ему стало любопытно, хватит ли у него смелости забраться в повозку и приоткрыть крышку гроба. Юноша поставил ногу на подножку, но тут повозка непонятно почему сильно качнулась. Жильбер резко отшатнулся. Через мгновение он увидел, как кто-то маленький и тщедушный спрыгнул с крыши повозки. Юноша машинально схватил незнакомца за шиворот и прижал его к земле.

— Ты кто? И что ты тут делаешь? — крикнул Жильбер.

— Отпустите меня, отпустите… — послышался детский голос. — Я — Птицелов. Я из труппы… комедиантов…

Жильбер одним рывком поставил на ноги своего пленника. Им оказался мальчик лет тринадцати. Он был одет очень странно — это было нечто среднее между кафтаном дворянина и лохмотьями нищего.

— Так кто ты такой и что тут делаешь? — спросил Жильбер.

— Я же уже сказал: я — комедиант. Меня зовут Птицелов. Я пришел, чтобы посмотреть на мертвеца.

Жильбер отпустил мальчика.

— Еще бы немного — и я проткнул бы тебя мечом.

— Простите меня… Простите…

Юноше этот мальчик показался забавным.

— Так тебя интересуют мертвецы?

Птицелов кивнул.

— А вдруг мне когда-нибудь придется изображать мертвого епископа? Вот я и решил посмотреть, как он выглядит!

Жильбер расхохотался.

— И сколько народу в вашей труппе? — спросил он.

— Семнадцать человек. Не считая Новой Мысли. Он скоро уйдет от нас.

— Новой Мысли?

— Такое у него сценическое имя. Он у нас самый главный. Однако он уже очень старый.

Жильбер и Птицелов оставили в покое гроб епископа, и мальчик повел стражника на расположенное возле конюшни крытое гумно, где устроилась на ночлег труппа комедиантов. Артисты собрались кружком возле старика, лежавшего на большой рыжей шубе…

Жильбер провел весь вечер в компании комедиантов. Это был удивительный вечер… Юноше запомнились веселый настрой этих непоседливых людей, их песни, разноцветные костюмы, забавные стихи, которые комедианты читали на ухо лежавшему старику, заставляя его улыбаться, старинные байки, прирученные животные, спящие бок о бок с детьми, внезапные раскаты смеха… Однако из всего, что Жильбер увидел в этот вечер, навсегда в его память врезался только один персонаж. Это была юная комедиантка с длинными волосами, грустным лицом и тонкими, как тростинки, ногами. Она, не говоря ни слова, подошла и села рядом с Жильбером. Девушка посидела рядом с ним совсем недолго, но, прежде чем отойти в сторону, ласково провела пальцем по пряди каштановых волос юноши, ниспадавшей на его висок. Все это длилось лишь несколько мгновений и ничего не означало. Но юноша запомнил эти мгновения на всю оставшуюся жизнь.

* * *