Ибо незнакомцем, появившимся в Соселанже в столь ранний час с мечом у пояса и с туго набитым кошельком за пазухой, был не кто иной, как викарий Шюке, бывший помощник епископа в епархии Драгуан.

5

Остаток зимы Эймар дю Гран-Селье и его спутники провели на крутых склонах горы Мон-Ра в землях Сполет. Они долго готовили задуманную Профутурусом мистификацию появления в этих местах «Девы Марии». Незаметно подъехав к окрестностям Дженнанно, благодаря снегопаду, они встретили ожидавшего их пастуха, который помог им расположиться в укромном местечке на склоне горы — подальше от чужих глаз.

— Это наш разведчик, — сказал Драго де Чанад, руководивший экспедицией.

— Разведчик? — удивился Жильбер.

— Да. При проведении той или иной операции у нас в распоряжении всегда есть человек, которого отправляют на место операции за несколько месяцев — а иногда и лет — до нашего приезда. Благодаря этому мы имеем возможность как бы изнутри изучить настроения местных жителей и определить, каким образом нам лучше действовать.

— А вы часто прибегаете к таким мерам? Я имею в виду… к подобным мистификациям?

— Иногда приходится…

Жильбера де Лорри довольно быстро удалось убедить в необходимости проведения этой операции возле горы Мон-Ра. Деревня Дженнанно находилась у границы империи и полностью попала под влияние противников Папы Римского и сторонников императора. Жильбер, хотя и был еще совсем молодым солдатом, не мог не понимать стратегического значения местоположения деревни. Однако его все еще мучили сомнения относительно того, каким способом пытаются вернуть в лоно Церкви местных жителей.

«Но в конце концов, — убеждал он сам себя, — это позволит избежать военного столкновения и тем самым сохранит много жизней. Лучше уж мистификация, чем море крови».

Жильбер был рад снова встретиться с Эймаром дю Гран-Селье. Несмотря на то что Эймар всегда держался отчужденно, Жильбер во время выполнения порученного ему задания привязался к этому странному человеку. Однако теперь молодой дю Гран-Селье стал совершенно другим: он неустанно молился и призывал к этому других. Его вера в Господа казалась искренней и непоколебимой. Жильбер не знал, откуда сейчас приехал Эймар и что с ним произошло за то время, пока они не виделись. Тем не менее он мысленно поздравил себя, что некоторым образом поспособствовал духовному возрождению этого церковника.

Эймар сразу же одобрил запланированную мистификацию на горе Мон-Ра, однако основания для этого у него были совсем другие, нежели у его юного товарища. Он рассматривал это поручение как богоугодное дело, творимое на благо христианства, а также как возможность с его стороны отблагодарить тех, кто спас его от богоотступничества.

Несмотря на то что Эймар заметно изменился, Жильбер время от времени замечал, что его взгляд иногда вдруг становился таким же блуждающим и злобным, каким он был, когда Эймара держали взаперти в Морвилье. Это, например, произошло, когда дю Гран-Селье увидел юную Мо — маленькую комедиантку, привезенную сюда для того, чтобы сыграть роль Девы Марии. Эта девушка, готовившаяся к своей необычной миссии, напомнила Эймару о его прошлом, о братьях Порога, о его жутком бракосочетании с «Богоматерью»…