Дорогая Эмили!

Не знаю, как начать. Как сейчас пишут в электронных письмах? Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии!

Надеюсь, это письмо застанет тебя в умиротворении.

Я уверена: если бы ты могла читать мой блог, первым делом захотела бы узнать, как Ники. Его жизнь вполне благополучна. Конечно, ему не хватает мамы. Нам всем не хватает тебя больше, чем мы можем выразить словами. Он знает, что ты навсегда останешься его мамой. Что никто никогда тебя не заменит. Но он больше не плачет каждую ночь, как плакал раньше. Я знаю, тебе бы не хотелось, чтобы он плакал.

Правда?

Иногда я надеюсь, что мертвые с нами, среди нас, что Дэвис, Крис и ты – и мои родители – у меня за плечом, присматривают за мной, помогают, дают мне советы, даже если я этого не знаю. А иногда я надеюсь, что они избежали боли видеть, как жизнь продолжается без них.

Я знаю, дорогая Эмили, тебе было бы больно видеть, как я готовлю на твоей кухне. Но я хочу, чтобы ты знала: я готовлю самую вкусную и полезную еду для твоего сына. Я никогда не смогу занять твое место. Все, что я могу сделать, – это любить людей, которых любила ты, и пытаться сделать их жизнь лучше.

Чего, я знаю, и тебе хотелось бы, если ты любила их.

Покойся с миром, моя дорогая лучшая подруга.

Твоя подруга навсегда, Стефани

Что думаете, мамы? Пишите сюда свои собственные письма, с комментариями и замечаниями. И как всегда – спасибо вам за ваши любовь и поддержку.

28

Эмили

Вот ведь шантажистка, сука лживая! Я с такой силой захлопнула крышку ноутбука, что испугалась, что сломала его. С облегчением увидела, снова открыв, что фон – селфи Ники, которое он сделал, таращась в мой компьютер – на месте.

Безмозглая потаскуха. Она знает, что я не умерла. Знает, что я наблюдаю за ней. И не с небес. Даже она не настолько идиотка, чтобы считать, что обращается в своем блоге к покойнице. Может, она убедила себя, что мой телефонный звонок ей померещился. Может, попыталась выкинуть его из головы. Но не может. Она знает.

Она не может рассказать об этом своим мамашам из блогосферы. Она обращается ко мне, на тот случай, если я это читаю. Предположение Стефани, будто я читаю ее блог, меня просто бесит, хотя и куда меньше, чем ее переезд к моему мужу и моему сыну.

Она привыкла думать, что я умерла. Ей понравилась эта мысль. Вот вам и дружба. Вот вам и горе. Я позвонила, чтобы дать ей знать, что жива.

Мой номер обозначился как “не определен”. У Стефани нет никакой возможности дотянуться до меня. Кроме ее блога. Она думает, что ее блог читают все. У меня одной была бы веская причина. Может быть, Стефани хочется, чтобы я была мертва. Женщина, которая хочет, чтобы я была мертва, каждый вечер подтыкает одеяльце моему сыну и спит с моим мужем.

И ей хватает наглости писать, что это то, чего я бы хотела? Может, она сошла с ума? Тогда это означает, что моего сына растит сумасшедшая.

Мне больно признавать, что Стефани оказалась права, когда говорила, что невозможно узнать другого человека по-настоящему. Если она хочет поиграть в кошки-мышки… Она может побыть мышкой. Я буду кошкой. Кошка терпелива. Мышь напугана. У мыши есть причина бояться.

Потому что кошка всегда побеждает. Именно кошка получает удовольствие от игры.

29

Стефани

Я больше не знаю, что реально, а что нет. На какое-то время мне удалось убедить себя, что телефонный звонок Эмили мне померещился. Это как когда тебя мучает нудная боль, а потом эта боль уходит. Сначала пытаешься забыть о ней. Потом действительно забываешь.