Читаем Простая правда полностью

Ее лицо пошло пятнами, глаза распахнулись от ужаса. Боже правый, неужели он это сделал? Неужели докатился до такого?

– Я… прости меня… – Сэмюэл съежился от стыда, обхватив грудь руками. – Я не хотел.

Опустив лицо, он старался сдержать слезы. Он вовсе не хороший христианин. Он не только набросился на бедную Мэри Эш, но и не мог принять раскаяния Кэти. Простить ее? Он был не в состоянии даже примириться с фактами.

На его плечо легла мягкая рука Мэри.

– Сэмюэл, давай поедем домой.

Он почувствовал, как багги качнулся, когда Мэри спрыгнула вниз и поменялась с ним местами, чтобы самой взять вожжи.

Сэмюэл торопливо вытер глаза.

– Чувствую себя паршиво, – признался он.

– Перестань, – чуть улыбнувшись, сказала Мэри. – Увидишь, – сочувственно произнесла она, – все будет хорошо.

Судья главного суда первой инстанции Фил Ледбеттер оказалась женщиной.

Сидя с Джорджем Каллахэном в кабинете судьи на предварительном слушании, Элли с полминуты переваривала этот факт. Фил, или Филомена, как возвещала латунная табличка на двери ее кабинета, была миниатюрной женщиной с перманентом на рыжих волосах, строго поджатыми губами и голосом, напоминающим птичье щебетание. Ее широкий письменный стол был заставлен фотографиями детей, у всех четверых были одинаковые рыжие волосы. Для Кэти в целом это не сулило ничего хорошего. Элли рассчитывала на судью-мужчину, судью, которому ничего не известно о деторождении и которому будет несколько неловко допрашивать молодую девушку, обвиняемую в неонатициде. С другой стороны, судья-женщина, знающая, каково вынашивать ребенка и держать его на руках в момент появления на свет, скорее всего, с первого взгляда возненавидит Кэти.

– Мисс Хэтэуэй, мистер Каллахэн, почему мы не начинаем? – Судья открыла папку, лежащую перед ней на столе. – Обязательное представление документов суду завершено?

– Да, Ваша честь, – ответил Джордж.

– Намерен ли кто-нибудь из вас подать ходатайство? А-а, вот есть одно от вас, мисс Хэтэуэй, о запрете для прессы находиться в зале суда. Почему бы не разобраться с этим прямо сейчас?

Элли откашлялась:

– Ваша честь, религия моей клиентки запрещает находиться в суде. Но даже и вне зала суда амиши питают антипатию к фотографированию. Они таким образом, то есть буквально, понимают Библию, – объяснила она. – «Не сотвори себе кумира и никакого изображения из того, что наверху на небе и внизу на земле»[12].

– Ваша честь, – вмешался Джордж, – разве мы не отделили Церковь от государства около двух столетий назад?

– И более того, – продолжала Элли, – амиши считают, что, если вас сфотографировали, вы будете воспринимать себя чересчур серьезно или захотите сделать себе имя, что идет вразрез с их духом смирения. – Она строго посмотрела на судью. – Моя клиентка и так поступается своими религиозными принципами, приходя на суд, Ваша честь. Если нам все же придется разыгрывать этот фарс, мы могли бы, по крайней мере, сделать его приемлемым для нее.

Судья повернулась:

– Мистер Каллахэн?

– Да, черт возьми! – пожал плечами Джордж. – Давайте сделаем это удобным для обвиняемой. И почему бы не обеспечить заключенных штата Пенсильвания пуховыми перинами и деликатесами? При всем уважении к мисс Хэтэуэй и религии ее клиентки, это открытый судебный процесс. Пресса имеет право, предусмотренное Первой поправкой к конституции, для освещения этого суда. И Кэти Фишер поступилась определенными конституционными правами, когда нарушила некоторые из основных. – Он повернулся к Элли. – «Не сотвори себе кумира». А как насчет: «Не убий»? Если бы она боялась дурной славы, то не убила бы.

– Никто не доказал, что она убила, – возразила Элли. – По правде говоря, Ваша честь, это религиозное дело, а мистер Каллахэн балансирует на тонкой грани между осмеянием и дискредитацией. Я думаю…

– Я знаю, что́ вы думаете, советник. Вы выразились предельно ясно. Прессу допустят в зал заседаний суда, но им запретят пользоваться фотоаппаратами и видеоаппаратурой. – Судья перевернула страницу в папке. – Я заметила кое-что еще, мисс Хэтэуэй. Исходя из природы предполагаемого преступления, логично допустить, что вы захотите применить защиту по линии невменяемости. Уверена, вы в курсе, что крайний срок уведомления о защите миновал.

– Ваша честь, ради благого дела эти сроки могут быть передвинуты. И перед рассмотрением любых подходов к защите мне потребуется, чтобы на мою клиентку взглянул судебный психиатр. При этом вы еще не ответили на мое ходатайство о предоставлении других услуг, помимо юридических.

– О да. – Судья подняла лист бумаги, окантованный по краям бутончиками роз, – бумаги для пузырьково-струйного принтера, которой, очевидно, воспользовалась Леда для распечатки файла с диска Элли. – Должна признаться, это самое симпатичное из всех полученных мной ходатайств.

Элли молча застонала:

– Прошу прощения за это, Ваша честь. В настоящее время мои рабочие условия… далеки от идеальных. – В ответ на смешок Джорджа она решительно повернулась к судье. – Мне надо, чтобы штат заплатил за оценку, прежде чем я пошлю уведомление.