Читаем Простая правда полностью

К девяти часам я была готова лезть на стенку. Я не захватила с собой кассеты с видео, а если бы и захватила, здесь не было телевизора или видеомагнитофона. Целая книжная полка оказалась заполненной книгами на немецком: детский букварь, что-то с названием «Зеркало мученика» и целая куча других заголовков, от которых пробирала дрожь. В конце концов я обнаружила газету на английском и принялась читать о лошадиных аукционах и молотьбе зерна.

Фишеры гуськом вошли в комнату, словно по зову неслышного колокола. Они уселись, наклонив головы. Аарон взглянул на меня, что-то вопрошая взглядом. Я не ответила ему, и он принялся читать вслух из немецкой Библии.

Я никогда не отличалась набожностью, и вот совершенно неожиданно меня занесло в семью, глубоко внедрившуюся в христианство. Затаив дыхание, я уставилась в газету, стараясь не чувствовать себя язычницей.

Прошло минуты две, и ко мне подошла Кэти.

– Я ложусь спать, – объявила она.

Я отложила газету в сторону:

– Тогда и я тоже.

Выйдя из ванной комнаты в шелковой пижаме, я стала смотреть, как Кэти, сидя на кровати в длинной белой ночной рубашке, расчесывает волосы. Доходящие ей почти до талии распущенные волосы колыхались при каждом движении гребня. Я села на свою кровать, скрестив ноги и подперев щеку рукой.

– Обычно это делала моя мама.

– Правда? – поднимая глаза, спросила Кэти.

– Ага. Каждый вечер распутывала все мои колтуны. Я терпеть этого не могла. И считала какой-то пыткой. – Я дотронулась до шапки своих коротких волос. – Как видишь, я отомстила.

– У нас нет выбора, – улыбнулась Кэти. – Мы не стрижем свои волосы.

– Никогда?

– Никогда.

Признаться, ее волосы были прелестными, но что, если ей, как и мне, пришлось бы каждый день страдать от колтунов?

– А если захочется?

– С какой стати? Тогда я буду отличаться от остальных.

Кэти положила расческу, тем самым завершая разговор, и залезла под одеяло. Перегнувшись, она погасила газовую лампу, и комната погрузилась в кромешную темноту.

– Элли?

– Да?

– На что похоже место, где вы живете?

Я на минуту задумалась:

– Шумно. Полно машин, и кажется, они всю ночь ездят прямо под окнами, гудят и визжат тормозами. И полно людей – ни за что не найдешь ни коровы, ни цыпленка, а тем более сладкую кукурузу, если только не заглянешь в морозильник. Но я уже не живу в Филадельфии. Сейчас я где-то посередине.

Кэти долго молчала, и я подумала, что она заснула.

– Нет, неправда, – сказала она. – Сейчас вы с нами.

Я вздрогнула и проснулась, подумав, что мне опять приснился кошмар с девочками из моего последнего дела, но простыни у меня не были сбиты, а сердце билось ровно. Я бросила взгляд на кровать Кэти, на отброшенное в сторону одеяло, и немедленно поднялась. Кэти пропала. Шлепая по лестнице босыми ногами, я заглянула на кухню и в гостиную, а потом услышала тихий щелчок двери и шаги на крыльце.

Она шла по дорожке к пруду, на берегу которого я побывала днем. Я, прячась, шла за ней по пятам, чтобы видеть и слышать ее. Она села на маленькую кованую скамью, стоящую у большого дуба, и закрыла глаза.

Это опять хождение во сне? Или она с кем-то здесь встречается?

Не здесь ли проходили свидания Кэти и Сэмюэла? Не здесь ли был зачат ребенок?

– Где вы? – До меня донесся шепот Кэти, и я сразу поняла: первое, что она в здравом уме и вовсе не спит, и второе, что я понимаю ее слова. – Зачем это вы прячетесь?

Ясно, она знала, что я шла за ней. С кем еще она говорила бы по-английски?

Я вышла из-за ивы и встала перед Кэти:

– Я скажу тебе, зачем я прячусь, если ты сначала скажешь, зачем сюда пришла.

Кэти поднялась на ноги с пылающими от румянца щеками. У нее был такой испуганный вид, что я отступила назад, к пруду, замочив низ пижамных брюк.

– Сюрприз, – без выражения произнесла я.

– Элли! Что вы затеяли?

– Пожалуй, это будет мой вопрос. В дополнение к такому: кого ты ожидала здесь встретить? Может быть, Сэмюэла? Хотели договориться, как рассказывать вашу историю, пока я не успела расспросить его?

– Нет никакой истории…

– Ради бога, Кэти, перестань! Ты родила ребенка. Тебя обвинили в убийстве. Меня назначили твоим законным адвокатом, а ты посреди ночи тайком сбегаешь от меня. Я занимаюсь этими делами гораздо дольше тебя и знаю, что люди не хитрят, если им нечего прятать. И точно так же они не лгут, если им нечего прятать. Угадай, кто из нас проигрывает в обоих случаях? – По щекам Кэти катились слезы; собираясь с духом, я сложила руки на груди. – Тебе лучше начать говорить.

– Это не Сэмюэл, – покачала она головой. – Я с ним не встречаюсь.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что я говорю вам правду!

– Правильно! – фыркнула я. – Ты не встречаешься с Сэмюэлом, просто решила немного подышать свежим воздухом. Или это какая-нибудь полуночная амишская традиция, с которой мне следует познакомиться?

– Я пришла сюда не из-за Сэмюэла. – Она подняла на меня глаза. – Не могла уснуть.

– Ты с кем-то разговаривала. Думала, что он прячется.

Кэти мотнула головой:

– Она.

– Прошу прощения?

– Она. Я искала девочку.