Читаем Простая правда полностью

– По той же логике, вы тоже не можете, – заметил Адам. – Но есть нечто, что я знаю, а вы – нет. Я знаю ее мысли и чувства. Я знаю, что она не убила бы нашего ребенка. Не имеет значения, присутствовал я при рождении или нет.

– О, это верно. Вы… как вы это назвали? Охотник за привидениями. Вам необязательно видеть события, чтобы поверить в них.

Адам направил на прокурора пристальный взгляд:

– Может быть, вы поняли это наоборот. Может, просто я верю в то, что невидимо для вас.

Элли осторожно закрыла дверь в кабинет судьи и направилась к Кэти.

– Послушай, – с тревогой начала она, – я знаю, что ты хочешь сказать. Мне не стоило без предупреждения звать его. Следовало сказать тебе, как только я узнала, где находится Адам. Но, Кэти, присяжным нужно было узнать об отце твоего ребенка, чтобы осознать, что эта смерть стала несчастьем. Им надо было увидеть, как подействовало на тебя появление Адама. У них должно возникнуть сочувствие к тебе, чтобы они захотели оправдать тебя по любой причине, какую им удалось бы найти. – Она сложила на груди руки. – Как бы то ни было, прости меня… – Но Кэти отвернулась, и Элли попыталась разрядить ситуацию. – Я попросила у тебя прощения. Я подумала, если ты покаешься, тебя простят и примут обратно в общину.

Кэти подняла на нее глаза.

– Это принадлежало только мне, – тихо сказала она. – Воспоминание об этом было единственным, что у меня осталось. А ты меня выдала.

– Я сделала это ради твоего спасения.

– Кто сказал, что я хотела, чтобы меня спасали?

Не говоря больше ни слова, Элли снова подошла к двери.

– Я кое-кого тебе привела, – сказала она и повернула ручку двери.

Там со смущенным видом стоял Адам, сжимая и разжимая руки, висевшие вдоль туловища. Кивнув ему, Элли вышла и закрыла за собой дверь.

Смахивая слезы, Кэти поднялась. Ему стоило лишь раскрыть объятия, и она бросилась бы в них. Ему стоило лишь раскрыть объятия, и все вернулось бы на круги своя.

Он сделал шаг вперед, и Кэти бросилась к нему. Объятия, поцелуи, нежные слова. Кэти прижалась к нему ближе, почувствовав, как ей в живот упирается что-то твердое, как неопровержимое доказательство существования ребенка.

Адам тоже почувствовал. Она поняла это по тому, как он отодвинулся от нее, оставшись на расстоянии вытянутой руки.

– Я писал тебе, но твой брат не передавал тебе мои письма.

– Я бы тебе сказала, – откликнулась она. – Просто не знала, где ты был.

– Мы бы его любили, – горячо произнес Адам, то ли утверждая, то ли спрашивая.

– Конечно любили бы.

Он погладил ее по голове, задев за край каппа.

– Что произошло? – прошептал он.

Кэти замерла:

– Не знаю. Я уснула, а когда проснулась, ребенка не было.

– Понимаю, что так ты сказала своему адвокату. И полиции. Но здесь сейчас я, Кэти. Это наш сын.

– Я говорю тебе правду. Я не помню.

– Ты там была! Надо вспомнить!

– Но я не помню! – вскрикнула Кэти.

– Надо вспомнить, – хрипло произнес Адам, – потому что меня там не было. А я должен знать.

Кэти сжала губы и упрямо качнула головой. Потом опустилась на стул и наклонилась вперед, скрестив руки на животе.

Адам взял ее руку и поцеловал костяшки пальцев.

– Мы разберемся с этим, – сказал он. – После суда все как-то разъяснится.

Его голос омывал ее, духовно очищая, как на причастии в церкви. Как же ей хотелось верить ему! Подняв к Адаму лицо, она закивала.

В глазах Адама что-то промелькнуло – неуловимая тень сомнения. Но ведь он сказал, что любит ее. Сказал это присяжным. Он мог бы не признать этого в суде, но здесь, наедине, мог задаться вопросом: не в том ли причина того, что Кэти не может вспомнить о случившемся с ее ребенком, что она совершила нечто ужасное?

Адам нежно ее поцеловал, и Кэти удивилась, что можно быть невероятно близкой к человеку и все же иногда чувствовать, как под ногами у тебя разверзается пропасть.

– У нас родятся другие дети, – сказал он те единственные слова, которые Кэти было нестерпимо слышать.

Она дотронулась до его щек, скул и мягкого изгиба уха.

– Прости, – сказала она, сама не понимая, за что извиняется.

– Ты не виновата, – пробормотал он.

– Адам…

Прикасаясь пальцем к ее губам, он покачал головой:

– Не говори ничего. Не сейчас.

У нее заныло в груди, и стало трудно дышать.

– Я хотела сказать тебе, что он был похож на тебя, – прошептала она. – Хотела сказать, что он был красивый.

Адам вышел из кабинки туалета и стал мыть руки. Его голова была заполнена мыслями о Кэти, о суде, об их ребенке. Краем глаза он заметил другого мужчину, подошедшего к раковине рядом с ним.

Их глаза встретились в зеркале. Адам увидел широкополую черную шляпу, простые брюки, подтяжки, бледно-зеленую рубашку. Адам не встречал этого мужчину раньше, но догадался, кто это, по тому, как белокурый гигант не мог оторвать глаз от Адама.

«Это тот, с кем она была до меня», – подумал Адам.

Его не было в зале суда – Адам запомнил бы его. Возможно, он не присутствовал там по религиозным соображениям. Возможно, он ждал своей очереди, чтобы выйти на свидетельскую трибуну.

Возможно, как предположил прокурор, после отъезда Адама он взял на себя заботу о Кэти.