Читаем Проспект Коровицына полностью

Шурик Бардодым – звезда школьного бомонда – несомненно родился не тогда и не там. Ему бы в гусары, в те блестящие времена, как раз к кутузовским чудо-богатырям, когда за эпиграмму могли вызвать на дуэль, казалось, что уродливый темно-синий школьный пиджак на нем по недоразумению, как минимум, через плечо должен был быть накинут ментик. Шурик слегка заикался, но сумел сделать из этого недостатка уникальную «фишку». Когда он читал стихи это было почти незаметно. В остальное время придавало ему несомненный аристократический шарм. «Т-театр н-на Филях – звучит почти к-как «Театр н-н-на ебенях!» – это была шутка по поводу нашего школьного театра. (А властителем дум был театр «На Таганке»). Естественно, в любой компании все девушки были его. Он торопился жить, как будто чувствовал, что времени ему отведено совсем немного.

Одной из форм проявления внутренней свободы было курение в школьных туалетах. С этим активно боролись. Наиболее пламенным борцом был Вадим Григорьевич Ступаченко – учитель химии и парторг школы. Все что делал Вадим Григорьевич он делал очень всерьез, на разрыв аорты, так что неудивительно, что самая частая надпись в школьном туалете была «химик-мудак». Я-то на самом деле никогда его мудаком не считал, наоборот, для меня это был пример воина духа, самурая без меча, современного Дон-Кихота. За материалистическое мировоззрение он ежедневно шел в бой, сражался так, как будто Джордано Бруно был его личным другом и только вчера сожжен. Тогда это казалось чрезмерным. Сейчас бы не показалось. При этом у парторга школы было весьма экзотическое хобби. Он собирал коллекцию православных икон, и, вероятно, я говорю вероятно, потому что не могу знать этого точно, каким-то образом использовал свои профессиональные навыки в этом процессе. Пару раз он – человек увлекающийся – проговаривался, дескать, есть горе-ценители, которые не разбираясь толком в живописи готовы любые деньги платить, лишь бы икона казалась старой. Непостижимо как все это могло уживаться в одном человеке! Его мировоззрение предполагало пламенную ненависть ко всему «мелкобуржуазному», но к своему химкабинету (точнее к двум) он относился как дбайливий заботливый хуторянин – все в дом! Все, что может быть использовано в качестве учебного пособия – будь то керамические элементы колоны синтеза серной кислоты, или брикет синтетического каучука, или запчасть от установки перегонки нефти – все это он искал, выпрашивал на заводах, а порой мог и просто стащить. Цель, а целью в данном случае – максимально обеспечить учебный процесс, по его мнению оправдывала средства. Гера Батасов был его любимцем. Тот еще с ранних лет очень любил что-нибудь «подзорвать». Они с соседом по подъезду Димой Соловьевым вообще были знатными естествоиспытателями. Например, в 6-м классе, подражая Галилею они кидали с балкона 16-килограмовую гирю (их балконы находились один под другим, а пешеходную дорожку отделял небольшой палисадник) и измеряли насколько глубоко она вошла в землю.

Жизнь «DA-DA» протекала со всем этим параллельно. То есть не пересекалась никак. «DA-DA» – это, если и был бунт, то эстетический, а никак не политический. Хотя несколько записей, за которые при случае по головке не погладили бы были и у нас. В частности монтаж, который громко назывался «Рок-опера История СССР». В ней в весьма негативном свете была обстебана коллективизация, а период ВОВ был охвачен «Песней дезертира». Но это была скорее «внутренняя кухня». Мы писали это на магнитофон, но нигде не исполняли.

Однажды искусство заставило нас пойти на преступление. В Школе был «кабинет музыки», а в нем «музыкальные инструменты» – 2 маракаса и брякалка, именуемая гордым словом «румба». Я как барабанщик давно положил глаз на настоящую(!) перкуссию. До того времени приходилось стучать по коробкам. Преступление было продумано до мелочей. Я оставался в классе мыть полы. Улучив момент, я кидал перкуссию в окошко, а Володя Сапунов – безусловно после Геры в нашем ВИА персона №2 – снизу ее ловил. Первый маракас прошел блестяще, он без шума и пыли плюхнулся в снег и был благополучно подобран Володей. А вот со вторым вышел конфуз. Метнуть-то я его метнул, но (а так всегда бывает, когда не целишься) он угодил ровно в ствол корявой яблони и разбился вдребезги. Бли-и-ин!!! Вот утрата так утрата! Еще не успели даже насладиться игрой на настоящем музыкальным инструменте, а он бряк! – – ФСЁ… А я было уже себя представлял в сомбреро и с маракасами!.. Румба пошла вслед, но это уже было слабое утешение. С тех пор в записях группы звучал один единственный маракас. 6. Beatles. Были ли мы тогда битломанами? Пожалуй, нет. Может, я был? Если был, то недолго. Я до сих пор не могу сформулировать свое отношение к этому явлению. Казалось бы «Битлы» – настоящее знамя молодежного бунта, эпоха, с которой жили и которой дышали миллионы. Опиум для народа и сердце бессердечного мира. Революция хиппи. Но революция ли то была?

«You say you'll change the constitution