– Как в случае с псиоператорами? – Катнув желваки, вроде бы мимоходом поинтересовался Зейд и невольно отшатнулся от внезапно вскочившего со своего кресла доктора. Сейчас Чамбер был страшен, как только может ужасать неконтролирующий себя одарённый, впавший в пограничное состояние. Черты лица заострились, кожа потемнела до серовато-синего оттенка, длинные волосы встали дыбом, искря пробегающими по ним разрядами, превращая своего хозяина в странный одуванчик… до одури устрашающий одуванчик.

– Ты! Смеешь нас обвинять?! – Прошипел Лима, ткнув пальцем в грудь бывшего страт-полковника Корпуса. – Двенадцать! Двенадцать мастеров ушли за Грань, пытаясь исправить то, что наворотили вы и вам подобные! Псиоператоры! Ха! Сколько людей погубили ваши игры и этот чёртов, ничем не оправданный гонор Общества?! Избранные? Кем вы себя возомнили?! Убийцы… Нагадили и прибежали к нам, чтобы мы убирали ваше дерьмо, а теперь ещё и смеете попрекать тем, что мы не смогли спасти всех?!

– Чамбер, успокойся. – Тихо заговорил Зейд.

– Я спокоен, Септим. – Доктор мотнул головой, и давление пси, прижимавшее полковника к креслу, исчезло, заставив вздрогнуть незакреплённые предметы на рабочих столах. Лима сгорбился, и окружавшая его жуть ушла, будто её и не было вовсе. Улеглись волосы, вернулся естественный цвет кожи… учёный сгорбился и устало рухнул в кресло, из которого вылетел минуту назад. – Ищи вину в себе, а не перекладывай результаты ваших бездумных действий на тех, у кого пришёл просить помощи. Что мешало тебе обратиться к нам пятьдесят лет назад: до того, как была принята та дьявольская программа?

– Прости. Если бы я знал о вашем существовании тогда, непременно бы обратился. – После небольшой паузы проговорил Зейд.

– Не лукавь, Септим. Мы не были признаны, но о нашем существовании ты не мог не знать. А прощение… проси его у тех, кого не смогли спасти те двенадцать мастеров Вероятностей, что погибли, пытаясь найти хоть одну «живую» вероятность. – Сухо произнёс учёный. – Сорок шесть миллионов, Зейд. Округлённо. Именно столько искр дара погасло или ещё погаснет, благодаря вашим играм в безопасность. Можешь начинать составлять программу визитов на пси-заводы. Там и извиняться будешь… перед овощами.

– Чамбер…

– Уйди. Пока я в самом деле не сорвался, и тебе не пришлось строить для меня новый центр. – Глухо проговорил Лима, а когда раздосадованный Зейд уже оказался у дверей, со вздохом проговорил. – Не трогай парнишку. Три-четыре месяца, хотя бы, а лучше пять. Поверь, так будет лучше и для него, и для нас.

ЧАСТЬ VI. СКОЛЬ ВЕРЁВОЧКЕ НЕ ВИТЬСЯ

Глава 1. Учиться у станка

Я и раньше догадывался, что проводка конвоев не самое весёлое занятие на свете. Но только помотавшись в составе караванов, на собственной шкуре понял, насколько это на самом деле скучно! Выход на трек. Разгон. Прокол. Снова долгое ускорение и снова прокол. Торможение. И так раз за разом, от системы к системе. Если бы не постоянные тренировки по боевому слаживанию, на которых настоял Алекс, оказавшийся довольно требовательным капитаном, да довольно частые, к счастью, вылазки на Горине в промежуточные системы на разведку, я бы свихнулся, наверное. А так хоть было чем заняться… да и почувствовать Пустоту вокруг, как может ощущать её лишь пилот в слиянии с кораблём, было приятно. В остальном же – скука, скука, скука…

Может быть именно поэтому, проводя разведку в точке, где должен был финишировать очередной сопровождаемый нашей «Тройкой» караван, и обнаружив нехарактерную для пустой звёздной системы активность, я так обрадовался.

Поймав не в меру упорядоченные сигналы, старательно притворявшиеся частью гравитационных возмущений системных объектов, я увёл Горина в скрыт и занялся тем, на что нас натаскивали в учебке Корпуса, то есть поиском. Логика и опыт подсказывали, что шарить по всей системе в надежде отыскать источник излучения дело затратное и долгое до полной бессмысленности, поскольку срок пребывания разведмодуля в выходе чётко ограничен командованием, а потому я решил не тратить зря время и ресурсы и сосредоточил своё внимание на точках, удобных для финиша… и старта прыжка. А их здесь всего ничего… четыре штуки, если быть точным. Уж очень мала система.