Читаем Прощай, печаль полностью

Порывы ветра и приносимые ими запахи рассасывались и прилетали вновь, мало-помалу распространяя новое ощущение, которое не было ни ужасом, ни головокружением, ни отторжением от действительности, но скороспелой ностальгией, мучительным сожалением по своей планете. На этой Земле он знавал смену времен года, нежные травы, порыжевшие или зеленые, закаты солнца и море, такое синее, такое пенящееся… Земля была такой дружелюбной, даже осенью во время теплых дождей или в большие холода, под снегом с его хрупкой белизной. Все то, что он неспешно открывал для себя, полюбил и сделал своим еще в детстве и ранней юности, все это будет отнято у него одним махом. Этот блистательный мир, несмотря на то что сотворил в нем человек… Живой, беззащитный мир, где наивные и преданные животные помогают вам выносить окружающих вас людей или не обращать на них внимания. Собака! Он уже полгода мечтал о собаке, но так и не завел. Во-первых, возражала Элен, которая, конечно же, беспокоилась за свою мебель и краски своих ковров. Сегодня, во всяком случае, от этой идеи придется отказаться, ибо к чему заводить верную тебе собаку, если он ее покинет так скоро, а она от его отсутствия затоскует? Собаку, которая будет страдать, переживая страдания Матье, в то время как тот будет страдать, словно собака. Матье следовало решиться гораздо раньше, и тогда у него сейчас была бы горячая шерстка, куда можно было бы прятать лицо, и была бы уверенность в том, что о нем будет жалеть живое существо, двуногое или четвероногое, какая разница!..

Ребенка у них не было. По вине Элен, о чем та не знала, ибо он отказался от анализов, которые, по его словам, были бы унизительны для них как для супружеской пары, но на самом деле были бы унизительны именно для Элен. Матье об этом знал, ибо был отцом маленькой девочки, похожей на него, как две капли воды, причем до такой степени, что он не в состоянии был на нее смотреть. Бездетность их брака, таким образом, проистекала по вине Элен, но ничто не смогло бы заставить Матье сказать ей об этом. И, само собой разумеется, она возлагала всю ответственность на него, упрекая за отсутствие у них потомства.

– Что случилось?

Перед уходом мадемуазель Периньи разыграла у дверей целую пантомиму, поначалу Матье ничего не понял, но затем догадался, что ему хотели сказать: «Я вижу, что у вас необыкновенный настрой, возможно, весьма плодотворный для творчества, и потому я не хочу отвлекать вас. Я вас покидаю». И лицо ее под шляпкой выражало уважение, понимание и уверенность в нем. Она приложила пальцы одной из рук к губам, другой рукой сделала почти незаметный знак и ушла, демонстративно передвигаясь на цыпочках.

Ветер усилился, застучали оконные рамы. Матье встал, словно услышал приказ, приказ, смысл которого был ему заранее ясен: он должен увидеться с Матильдой, только Матильда поможет ему выстоять, не упасть духом, сохранить улыбку на лице. Он опасался того, что, как ему представлялось, нынешняя Матильда оттолкнет, отвергнет его; еще страшнее была мысль о том, что это не та, уже не та Матильда. Что на ее месте окажется совершенно другая женщина, дотоле ему неизвестная, и вместо той, кого Матье любил, окажется существо с налетом вульгарности, тщеславия и глупости. Короче говоря, окажется, что великая история любви – всего лишь слепой порыв его собственного эгоизма. Ибо, в конце концов, кто виноват во всех пережитых им сегодня разочарованиях? Все эти лица, жестокие и неудовлетворенные, обращенные к нему или отвернувшиеся от него, были, однако, «ликами» его собственной жизни, ее чувственным антуражем, его близкими. Но как бы то ни было, он все же заставлял страдать Элен, использовал Гобера и наслаждался Соней. Нет. Нет, только Матильда сумеет придать его образу великодушные, незамутненные черты. И этот образ, возможно, станет украшением его гроба, его прошлого, и благодаря ему Матье сможет достойнее предстать перед святым Петром, если тот действительно будет его поджидать. Да, в таком случае необходимо, чтобы во время этой последней экспедиции Матильда тоже выглядела презентабельно…