Читаем Прощай генерал… прости! полностью

Итак, в городе появился новый человек, на которого сразу все обратили внимание. И будущие сторонники, и яростные конкуренты. Да и нельзя было не обратить. Слишком уж известная и по-своему яркая личность! А поступки, которыми он, собственно, и прославился — и в положительно, и, по правде говоря, нередко в отрицательном смыслах, — у многих были на слуху. К тому же и сам претендент на губернаторское кресло не пытался как-то приукрашивать свою жизнь и выпячивать и без того видимые достоинства, в то же время не скрывая от общественного мнения и некоторые отрицательные качества своего характера — чрезмерную жесткость иной раз, «упертость» в отдельных вопросах; приказной стиль руководства, присущий большинству профессиональных военных, и так далее. А если разобраться, то этих самых отрицательных качеств, о которых он открыто заявлял, у него на поверку оказывалось куда больше, нежели положительных — у его соперников.

И еще имелось одно обстоятельство, от которого генерал не хотел отказываться ни раньше, в местах его прежней службы, ни здесь, в Сибири.

За долгие годы у Орлова сложилась в принципе своя команда, с отдельными членами которой он расставался редко и по причинам, что называется, чрезвычайным. Иначе говоря, тут у него срабатывал железный принцип: абсолютное доверие к своим и долгое, придирчивое изучение чужих, желавших примкнуть к его кругу. С одной стороны, это было хорошо, ибо настоящая команда и должна являться как бы единым организмом. А с другой — плохо, потому что некритичное отношение руководителя к лицам приближенным уже само по себе порождало у тех чувство вседозволенности, что, в свою очередь, невольно толкало отдельных из них на совершение поступков не просто некрасивых, но и, как со временем выяснялось, даже преступных. Ничего не поделаешь, люди есть люди, некоторые способны немедленно делать выводы из совершенной ошибки, а другим необходимо для этого много времени. Да, собственно говоря, известно же — пока иной раз сам в дерьмо не вляпаешься, ничего вокруг себя не замечаешь и ничьих предупреждений не слушаешь. Разве что злишься на своих «советчиков». И вот в этом плане Алексей Александрович Орлов не составлял, к сожалению, счастливого исключения.

А между прочим, выдан был сей «пассаж» тоном твердым и уверенным. И, значит, исходил, вероятно, не столько из личных соображений Людмилы, сколько из твердых убеждений ее сестры, проработавшей рядом с новым губернатором практически полтора его срока, вплоть до странной и такой нелепой гибели. Причем служба эта ее началась буквально в те дни, когда генерал Орлов впервые появился здесь, на земле Восточной Сибири. И случилось это так.

Как было хорошо известно, о чем много писали газеты, сюда прибыл Орлов после целого ряда, мягко выражаясь, взлетов и падений. А чего было больше, это как еще посмотреть. Во всяком случае, его относительно недавняя громкая дружба, а затем и не менее громкий разрыв с кремлевской командой, после чего он начал уже единолично, если можно так выразиться, набирать себе политические очки на резкой критике того, что буквально накануне решительно поддерживал, сверхвысокой популярности в народных массах ему не принес. Да, несправедливо обиженных у нас привыкли жалеть. И пока Орлов «ходил» в «обиженных», он вроде и достоин был повсеместного сочувствия. Ибо заметного уважения к власти в середине девяностых годов основное население России уже не проявляло. В прессе, на митингах — другое дело, но ведь там и не весь народ вовсе. А в массе своей люди ощущали себя ограбленными и обманутыми пустыми обещаниями: вот, мол, придем, вот, мол, возьмем… Ну пришли, взяли. И чем вы лучше тех же большевиков, которые тоже обещали и обманули? Но тем не менее сочувствие к тому, кого эта же власть попросту «употребила и кинула», пользуясь бандитской терминологией, в России как бы врожденное. Но даже и к такого рода сочувствию в данном случае примешивалась изрядная доля гражданского скептицизма, а то и откровенного неприятия к претенденту на должность хозяина местного Белого дома, по причине той самой государственной политики, которая проводилась, опять же, при активном участии Орлова, особенно со стороны тех, кто воевал в Чечне. А это десятки тысяч изломанных судеб, это бесконечные семьи, потерявшие родных и близких. Так что, явившись в «не пуганные еще им края», первым делом отставной генерал должен был бы заниматься стремительным укреплением своего личного имиджа. Собственная команда, составленная из так называемых единомышленников, — это, конечно, для начала немало. Но только на первых шагах. Да и конкуренты его тихим нравом совсем не отличались. Значит, и борьба имела все шансы стать жестокой, бескомпромиссной и даже, в определенном смысле, показательной.