Читаем Прорыв осады полностью

– Ну, я – понятно, – не унимался Федор. – А вы-то почему?

– Почему? – Ддиректор пополнил свой стакан, протянул бутылку Павлу (тот отрицательно качнул головой), потом Сергееву. – Знаете, я тоже хочу это понять – почему. Я – бизнесмен. Хороший, даже скромничать не буду. Таких, как я, вы называете торгашами, готовыми продать хоть мать родную. Несколько преувеличенно, но – соглашусь. Пусть – торгаш, – он глотнул из стакана. Сергеев тоже. Павел даже делать вид не стал. – Я могу продать что угодно и кому угодно.

– Да-а, – подхватил Павел. – Ящик морковки гипербореям – сделка века.

Евгений Саныч лишь пожал плечами.

– Вот, даже вы соглашаетесь… Мне стесняться нечего, что могу, то… Поднять мертвый «Стройтрест» – тоже могу… Что угодно: хоть снег чукчам, хоть бананы папуасам, – директор снова глотнул. Глаза его уже не на шутку блестели. – А теперь вот, видали, чем занимаюсь? – Он тряхнул так и не снятым передником. – Домохозяйка, блин…

– А чего? – Сергеев состроил изумленную мину. – Очень полезное занятие… В текущих условиях. Вот котлетки вчера паровые были – у-ух… – Он даже глаза мечтательно завел.

– Сегодня осетринку запеку, – брякнул Евгений Саныч. – С картошечкой… Икоркой красной посыпать?

Сергеев подумал секунду.

– Посыпьте. А в картошечку маслица с укропчиком…

– Не учи меня жить, пехота… Павел, вы видите? А знаете что во всем этом самое страшное? – Он снова пополнил стакан.

– Пересолить? – наобум предположил Павел.

– Нет. Пересол, знаете ли… Самое страшное, что мне это все начинает нравиться. – Директор сокрушенно кивнул собственным словам. – В самом деле! Я всерьез начал думать о пенсии… К черту всяких ваших атлантов с гипербореями. Заявки, платежки, рекламации… Все к черту. На покой мне захотелось, вот что самое страшное.

– Ну-у-э-э… – протянул Павел и не нашел, что добавить. Ничего катастрофичного в подобном желании он не усматривал. Не молодой ведь мужик уже.

– Вот хотя бы вчера… – директор помахал в воздухе вновь опустевшим стаканом. – Тока тс-с… Потапову ни слова, ок?.. Ну деньги ж не резиновые, когда-нибудь кончатся. А у меня друзья, еще те, с «гражданки»… В общем, позвонили – приезжай, поговорим за дело…

– Ну? – нахмурился Сергеев. – Что еще за дело?

– Нормальное, – директор уверенно кивнул, – нормальное дело… Никакого криминала, даже не надейся. Несколько быстрых сделок. Товар ликвидный, оборотный пока еще есть, документы в порядке… Я нутром чую – процентов сорок наварить как два пальца! А моему нутру можно верить, пехота. Это я авторитетно заявляю…

Павел снова вспомнил про морковку. Усмехнулся.

– Ну и как?

– А никак! Передумали.

– Кто? – оживился Сергеев. – Друзья?

– Вместе. Посидели, покумекали и решили не связываться.

– Почему?

– Потому что… – Евгений Саныч в затруднении пошевелил в воздухе пальцами, – Потому что… В общем, я и сам не знаю почему. Прибыльное дело, но все-таки есть что-то… Даже не в нем, а как будто… Как будто не время сейчас. Вот чувствую: не время… Короче, я же говорю – на пенсию. К плите и постирушкам…

Директор покачнулся на табурете и, прицелившись, долил остатки ликера себе в стакан.

Павел поболтал недопитый первый и отставил в сторону. Ни на кого не глядя, поднялся, вышел из комнаты и загремел ботинками вниз по лестнице. Занесла же нелегкая этого, с бутылкой! Главное, вовремя. К месту. Все один к одному. Недаром Градобор, собака, тыкал в свои экономические графики! Посеял, подлец, смуту! Оно, конечно, директорские сопли еще ничего не доказывают… Просто еще одна капля в стакан, который и без того уже готов пролиться.

– Паша…

– ЧТО?!

Шеф осекся на полуслове, глядя на него снизу вверх. Павел резко выдохнул, двигаясь вдвое медленнее прежнего темпа, достиг первого этажа и остановился.

– Извините, Сергей Анатолич. Просто там… Что-то с нервами просто…

Потапов поморщился, перебил:

– Паша, рука твоя как? Не сильно беспокоит?

– Терпимо, – он невольно погладил тугую повязку. – А что?

– Надо в город съездить. Возьмешь у Филиппыча тачку, заберешь Анну Федоровну и привезешь сюда.

– Зачем? – удивился тот.

– Мухэбу становится хуже. Федоровна сказала, если что, вызывать ее без промедления.

Павел чуть не споткнулся.

– Кому становится хуже?

– Мухэбу, – Шеф воззрился на него. – Ах, ну ты же не знаешь. Так египтянина зовут, профессор на второй день выпытал.

– Профессор, Федоровна… – проворчал Павел. – Да у вас тут жизнь бурлит, я гляжу.

– Как в адском котле, – кивнул Шеф. – Давай, давай… Ключи у Семена не забудь взять.

Семена в доме не было. Павел последовательно заглянул сначала в одну комнату (профессор тормозил над книгой, Роман медитировал над ноутбуком, египтянин возлежал на подушках, закатив очи горе). Потом в другую (Тома с визгом закрылась полотенцем, индеанка торопливо сунула на тумбочку баночку с кремом). Затем на кухню (что-то здесь у Саныча все-таки подгорело). На всякий случай постучался в санузел. И только после этого догадался выйти на улицу.