На себя самого. Возможно, в особенности на себя самого.

Я почувствовала, что какая-то его часть ненавидела Кали и Даледжема… и Уйе… а его свет обещал моему распалённой клятвой, от которой перехватывало дыхание, что он никогда не позволит кому-то из них, кому угодно, даже самому себе, вновь причинить мне боль.

Я знала, что в те несколько секунд он говорил серьёзно.

Я знала, насколько серьёзно он говорил.

Я также, пожалуй, впервые осознала, насколько такая клятва на деле попросту нереалистична.

Эта жёсткая мысль душила моё сердце и свет, но правда не опечалила меня и не оставила ощущения безнадёжности, как прежде.

Она просто ощущалась как правда.

Глава 38

Пророк

Териан почувствовал приближение сзади задолго до того, как услышал его. И всё же его взгляд оставался прикованным к окну перед ним.

Что-то в песке притягивало его разум.

Это заставляло его свет кружить концентрическими вихрями.

Ветер закручивал песок в длинные циклоны над вытянутыми дюнами. Это происходило слишком далеко, чтобы он мог увидеть это глазами, но он всё равно наблюдал за этим в темнейших уголках своего сознания, как зачарованный следя за узорами. Песок извивался и дёргался от резких порывов ветра, создавая петляющие симметрии, витражные узоры… цвета, в которые он мог погрузиться, почти мог чувствовать их запах под жаром солнца на стали, на воде, на коже.

Позади него прочистили горло.

— Брат, — терпеливо произнёс видящий.

Териан повернул голову, по-прежнему сжимая руки на пояснице.

Его разум в этой паузе включился в работу — по крайней мере, частично.

Он позволил какой-то своей части поиграть в песчаной буре, танцевать в ветре и свете, отбрасывать тени на дюны, пока жар создавал миражи зеркальных озёр во впадинах пустыни.

Смотревший на него видящий выдохнул, его глаза и голос оставались терпеливыми.

— Ты всё ещё пытаешься, брат? — нежно спросил он. — Как мы обсуждали?

Териан почувствовал, как что-то в его живом свете приняло иную форму — изломанный, змеящийся разряд, похожий на шланг, разбрызгивающий вокруг воду и не удерживаемый ничьими руками.

Возможно, та его часть хотела пить. Возможно, ей нужно было выпить.

Его рот и лицо приняли ожидаемые выражения.

— Конечно, отец, — сказал он, улыбаясь и кивая головой. — Конечно.

Высокий, худой как скелет видящий наблюдал за Терианом, не меняя выражения лица.

Однако Териан ощущал пытливость, скептицизм. Он вздрагивал там, где это задевало его; его свет проблесками порхал вокруг другого мужчины, пока он делал свою манеру держаться как можно более покорной. Он будет простым. Сговорчивым. Мягким и податливым, принимающим форму по желанию отца. Он сделает всё, что захочет отец.

Он сделает что угодно, совершенно точно.

«Виляющий хвостик, счастливый пёсик…»

Он улыбнулся ещё шире, глядя на видящего с лицом черепа и длинными, седыми как сталь волосами.

«Улыбчивый пёсик виляет хвостиком. Пёсик сделает что угодно, что угодно, что угодно, хозяин. Пёсик будет лизать твой член, носить тебе тапочки, вилять хвостиком и гавкать, когда ты скажешь гавкать, лишь бы ты не бил его. Лишь бы ты его не поджигал…»

Менлим испустил терпеливый вздох.

— Здесь у тебя есть всё необходимое? — спросил пожилой видящий.

Териан осмотрелся по сторонам, сбитый с толку вопросом.

Он посмотрел на кожаные диваны, на гостиную, на камин, из-за которого приходилось включать кондиционер, чтобы умерить его жар, на подлинники картин и скульптуры из стекла. Он знал, что слуги ждали лишь одного нажатия на кнопку — он знал, что мог вызвать сюда слуг, чтобы они сосали его член или забивали друг друга насмерть, если ему взбредёт в голову.

Тут имелась ванна джакузи с кучей пузырьков.

Переделанная гостевая спальня в номере служила ему гардеробной и теперь была набита вешалками с дизайнерской одеждой и туфлями.

Посмотрев на стенной гобелен из чистого золота, изображавший меч и солнце и висевший поверх книжного шкафа с подлинными книгами с кожаными переплётами и страницами из настоящей бумаги, Териан улыбнулся, плавным жестом руки обводя первоклассные апартаменты.

— В чём же здесь можно нуждаться, отец?

— Не потакай мне, брат, — предостерёг Менлим, встречаясь взглядом с янтарными глазами Териана. — Это слишком важно, — он помедлил, и его интонации сделались более многозначительными. — Я ни в чём не откажу тебе, брат мой, до тех пор, пока ты остаёшься верен мне.

Териан улыбнулся ещё шире.

«Улыбчивый пёсик машет хвостиком…»

— Ты хочешь их вернуть, не так ли? — спросил Менлим, и его слова проникли в свет Териана. — Твоя сестра, Война. Твоя дочь, малышка Ками, — Менлим помедлил, изучая его безжизненными жёлтыми глазами. — Твой брат, Меч. Пожалуй, его ты хочешь вернуть сильнее всего, да?

Териан вздрогнул, опуская взгляд.

— Конечно, отец, — пристыженно сказал он.