Читаем Пророк полностью

Как вы покараете тех, чье раскаянье уже превышает злодеяние?

Не есть ли раскаянье - правосудие, что отправляется тем самым законом, которому вы с радостъю бы служили?

Но вы не можете заставить невиновного раскаяться и сердце виновного избавить от раскаянья.

Непрошенное, оно будет звать в ночи, чтобы люди смогли проснуться и вглядеться в себя.

Вы, желающие понять справедливость, что можете вы, пока не посмотрите на все дела при ясном свете?

Лишь тогда узнаете вы, что поднявшийся и павший - один и тот же человек, стоящий в сумерках между ночью своей сущности карлика и днем своей божественной сущности.

И что краеугольный камень храма не выше самого нижнего камня в его основании.

О ЗАКОНАХ

Потом спросил законовед:

- Что скажешь ты о наших Законах, учитель?

И он ответил:

- Вы охотно устанавливаете законы,

Но еще охотнее преступаете их.

Как дети, играющие на берегу океана, которые любят строить башни из песка, а потом, смеясь, разрушают их.

Но пока вы строите свои башни из песка, океан вновь приносит песок на берег,

И когда вы разрушаете их, океан смеется вместе с вами.

Истинно, океан всегда смеется вместе с невинными.

Но что сказать о тех, для кого жизнь - не океан, и законы, созданные человеком, не башни из песка,

Для кого жизнь - скала, а закон - резец, коим они обращают ее в свое подобие?

Что сказать о хромом, который ненавидит плясунов?

Что сказать о быке, который любит свое ярмо и считает лесного лося и оленя бездомными скитальцами?

Что сказать о старой змее, которая не может сменить кожу и называет всех остальных голыми и бесстыжими?

И о том, кто рано приходит на свадебный пир и, пресытившись, уходит, говоря, что все пиры отвратительны и все пирующие преступают закон?

- Что мне сказать о них, кроме того, что они тоже стоят под лучами солнца, но спиной к нему?

- Они видят лишь свои тени, и эти тени законы для них.

Что для них солнце, как не источник тени?

И что значит признавать законы, как не склоняться и следовать за тенями на земле?

Но вы, идущие навстречу солнцу, какие образы, начертанные на земле, могут удержать вас?

Вы, странствующие с ветром, какой флюгер укажет вам путь?

Какой человеческий закон свяжет вас, если вы сбросите свое ярмо, но не перед дверью тюрьмы человека?

Каких законов вы убоитесь, если будете плясать, не наталкиваясь на железные цепи человека?

И кто приведет вас на суд, если вы сбросите с себя одежды, но не оставите их на пути человека?

Народ Орфалеса, ты можешь заглушить барабан и ослабить струны лиры, но кто запретит жаворонку петь?

О СВОБОДЕ

И просил оратор:

- Скажи нам о Свободе.

И он ответил:

- У городских ворот и у ваших очагов я видел, как вы падаете ниц и поклоняетесь своей свободе, - так рабы заискивают перед тираном и восхваляют его, хотя он убивает их.

Да, в храмовой роще и в тени крепости я видел, как самые свободные из вас носят свою свободу, как ярмо и наручники.

И сердце мое обливалось кровью, ибо вы можете стать свободными лишь тогда, когда даже само желание искать свободу станет для вас уздой и вы перестанете говорить о свободе как об искомом и достигнутом.

Истинно свободными вы станете не тогда, когда лишены забот будут ваши дни и ваши ночи будут избавлены от нужды и горя.

А когда ваша жизнь будет опоясана ими, но вы подыметесь над ними нагие, без оков.

И как вам подняться над днями и ночами, не разорвав цепей, которыми вы сковали свой полдень на заре своего постижения?

Истинно, то, что вы называете свободой,самая крепкая из этих цепей, хотя звенья ее блестят на солнце и слепят ваши глаза.

И что, как не частицы вас самих, хотелось бы вам сбросить, чтобы обрести свободу?

Если это несправедливый закон, который вы хотели бы отменить, то закон этот был начертан вашей же рукой на лбу вашем.

Вам не стереть его, даже если вы бросите в огонь книги законов; вам не смыть его со лбов ваших судей, даже если вы на них выльете целое море.

А если это деспот, которого вы хотели бы свергнуть с престола, посмотрите прежде, разрушен ли его престол, воздвигнутый в вашей душе.

Ибо, как может тиран властвовать над свободными и гордыми, если нет в их свободе тирании и нет в их гордости стыда?

Если это забота, от которой вы хотели бы избавитъся, то эта забота скорее была избрана вами, чем навязана вам.

И если это страх, который вы хотели бы изгнать, то источник этого страха - в вашем сердце, а не в руке устрашающего.

Истинно, все в вашем естестве движется в неизменном полуобъятии, желанное и ужасающее, отвратительное и заветное, то, что вы ищете, и то, от чего вы бежали бы.

Все это движется в вас, как свет и тень, слитые в пары.

Когда тень бледнеет и исчезает, угасающий свет становится тенью другого света.

Так и ваша свобода, теряя свои оковы, сама становится оковами большей свободы.

О РАЗУМЕ И СТРАСТИ

Вновь заговорила жрица и просила:

- Скажи нам о Разуме и Страсти.

И сказал он в ответ:

- Часто ваша душа - поле битвы, где разум и воля ведут войну против страстей и влечений.

Если бы я мог стать миротворцем в душе вашей, если б мне удалось превратить разлад и соперничество ваших частиц в напев и единство!