Читаем Проповеди полностью

Если ты стремишься к тихой и уединенной жизни, поселяйся в Иерусалиме, во Граде мира, живи здесь и храни мир, избегай греха, освобождай и содержи свободным твое сердце от всякой неупорядоченной склонности и прилежания тварным существам, будь то любовь или ненависть, — ибо обе они нарушительницы мира; и будешь беспрепятственно воздымать свою душу к Богу, будешь всечасно ощущать Его присутствие и сможешь следовать Его внушениям и поучениям; Он будет твоим вожделением и точкой устремления для твоего сердца. Поэтому уединенная жизнь более состоит во внутреннем, нежели во внешнем; ибо к какому бы классу ты не относился — к классу совершенных или несовершенных и начинающих, в любом случае, самым главным будет оставаться твоё сердце, твоё внутреннее. Если ты еще один из начинающих, то ты должен, если ты только желаешь со всей серьезностью и всецело обратиться к твоему Богу, так или иначе отвратиться от внешних вещей, то конечно же не будет легким для тебя, а, напротив, доставит тебе множество трудов и страданий; ибо к чему сердце прилежит с любовью, то, конечно же, довольно прочно к нему пристает. Если, однако, ты уже достаточно продвинулся, то для тебя внешние вещи уже не так вредны и опасны; ибо уже истреблена беспорядочная любовь к ним, и твоё внутреннее обращение к Богу дается тебе легко и незатруднительно, для этого тебе не требуется никакого особенного усилия и принуждения, ибо Бог есть твоя любовь, а ощущать Его присутствие у себя внутри есть твоя радость; служить Ему любым способом есть твое искреннее и неустанное устремление. Даже если и случиться так, что немощная, столь часто мешающая духу плоть подчас уменьшает привычное рвение и как бы замутняет святое божественное присутствие, то все же искреннее и верное сердце, как только оно заметит ложный шаг в бессмысленном направлении, тут же вернется к прежнему и устыдится своего непостоянства; и легко будет ему это возвращение, ибо не склонностью было то, что увлекло его, но напротив, пребывание внутри и жизнь внутри есть его радость и блаженство. Это пребывание внутри, эту уединенную жизнь мы, однако, не должны определять по природному расположению, и тут же считать святым или блаженным того, кто по природному расположению мягок, тих, скромен и спокоен; нет!- здесь не может решать естественная предрасположенность, здесь решает лишь любовь к Богу — более глубокая в одном, более слабая в другом: кто более сердечно любит Его, более точно наблюдает Его и следует Его руководству, кто наиболее рыцарски воинствует за Бога, стремясь всё более и более умереть для своей немощи, тот есть воистину богоблаженный; сокровенный человек, любящий своего Бога истинной любовью, не утаит от себя ни одной своей немощи, и эта его подверженность немощи, которую он все еще находит в себе, непрестанно причиняет ему боль и содержит его в глубоком смирении; любовь Божия — единственно она движет им и побуждает его отречься от всякого греха; бежать греха, не огорчать своего Бога — есть его единственное дело, а на уменьшение своей любви он посмотрел бы как на величайший ущерб; и это постоянное и неустанное упражнение в любви всегда и во всякое время освящает его.

Если мы теперь имеем серьёзное намерение прийти к этому единству сердца, то мы должны, насколько возможно, избегать людей и внешних препятствий и помех, изнутри же истреблять наши беспорядочные мысли, склонности и игры, быть глухими и слепыми и не обращать внимание на то, приятные или не приятные с нами происходят события; пребывая в единстве сердца и духа с Богом, не вмешиваться в дела и помыслы других людей, не оценивать их, но напротив, имея благое и сострадательное сердце, всё истолковывать к лучшему, и взирать острым, строгим взглядом только на свои грехи; вот, только этот путь ведет к упомянутому, единству и больше никакой.