Этому возвышенному пути, этому сладостному вхождению, этому превосходному искусству, этой бездонной мудрости не может, однако, научить ни один человек; тот высокий учитель и мастер, о котором мы уже упоминали, есть единственный и истинный учитель и наставник. Однако мы должны еще отметить, что путь этот отнюдь не легок; веруйте, что эти возвышенные, глубокие духовные мужи часто приходят в такое утеснение и нужду, что, попусти это Бог, они лучше претерпели бы горчайшую телесную смерть, чем переносить такую внутреннюю бедность и совершенную покинутость; это страдание и горе, отнимающее всякую силу и пронзающее до мозга костей; они как бы повисают между небом и землей и высыхают; в живом теле в смертном страхе они борются со смертью, и никто сотворенный, ни во времени, ни в вечности, не может дать им утешения; они пребывают между временем и вечностью в смертной борьбе до тех пор, пока Господь не соблаговолит избавить их от этой муки и от этой крестной виселицы. Не помышляйте здесь о человеческом утешении или об утешениях сотворенных; в том как раз и есть одно из мучений, что благородный дух, по прирожденному достоинству своему просвещенный и наученный благодатью, должен быть еще обременен творениями; ибо ведь он знает, что, если бы он мог быть освобожден от всего этого, он мог бы беспрепятственно и в чистоте стоять и пребывать в своем благородном состоянии; это тело, для которого душа есть жизнь, для самого духа есть мрачная и болезненная темница, и что могут дать ему золото, серебро и богатство? Все эти сокровища суть грязь для него; или королевский орел должен питаться сеном, подобно быку или мулу? «Всяка плоть сено, и всяка слава человеча яко цвет травный»\6\, говорит ему пророк, и как мог бы он помышлять о временных, плотских радостях? Они суть горечь для него; как сильно жаждущему глоток испорченного уксуса не может принести утоления, ибо он жаждет чистого вина.

Во всем этом нет для него теперь услады, нет покоя, нет укрепления, где же он сможет обрести его? Без сомнения, в спокойном сердце! Золотое и божественное правило внутреннего спокойствия дает умиротворение сокровенному человеку, оставляя его в терпении ожидать Божьей воли и произволения, оно не оставляет ему желать чего бы то ни было, кроме того, что желает Бог, и так, как Он того желает, и если Господь именно сейчас желает, чтобы он страдал, то он и будет страдать, да он и не имеет собственной воли, он готов перенести наитягчайшее и наиотвратительнейшее, даже если бы Господь сказал ему: Я не знаю кто ты такой, твоя жизнь и твои дела совершенно чужды мне! — Безусловно серьезное искушение и тяжелое испытание!- Однако и здесь должно быть испытано, кто есть раб и кто сын; когда приходит нужда, раб отступает, сын же остается в любви и страдании с Отцом, и даже, если отец разгневается на него, лишит его своего отеческого утешения, и высечет его своей исправительной розгой, сын все же не уклонится от отца, но неизменно останется с ним. Таким был Павел\7\, этот неутомимый борец, этот герой на трудном поприще: Господь предал его на искушение плоти, и он простерся по лучшей воле Отца, и в одном лице — как человек и как облеченный благодатью Господа — понес и перенес в одно и то же время самые нечистые искушения и чистейший свет благодати, и был так же угоден Богу в искушении, как и в восхищении до третьего неба. Так действует Бог в Своих друзьях: Он часто попускает им приходить в великую внутреннюю нужду и, как кажется, совершенно покидает их и о них забывает — так, что они думают, что ни один христианин на всей земле не имеет столь мало веры, любви и благодати от Бога, как они; однако Господь сохраняет их, хотя они не могут в это поверить и не догадываются, что Он пребывает в основании их сердца, уготовляя и образуя их в этой мучительной нищете, они вздыхают и тоскуют по смерти, однако смерть удаляется от них, и Бог приводит их к совершенству в этом страдании по Своей святой воле, ведя их на встречу их высшему блаженству.

Всегда помни, благородная душа, эти поучения, дабы тебе всегда непоколебимо стоять в истинном спокойствии; тогда ты пребудешь и в истинном совершенстве и достигнешь его во Христе Иисусе Господе нашем. Аминь! \8\

Глава тринадцатая

О послушании Богу, начальствующим и всем людям. Похвала послушанию. Средства обрести его и укрепиться в нем.

Поскольку неоспоримо, что из смирения происходят все добродетели и оно, поистине, есть матерь их всех, то послушание есть его первая дщерь, о которой мы теперь намерены говорить.