Наконец, мы должны упомянуть еще и другое спокойствие; оно есть предание себя — благонамеренным сердцем — под послушание и водительство духоносного и просвещенного исповедника и учителя — мы имеем в виду то уповающее сердце, которое хочет жить не по своему вкусу и желанию, но хочет устроить свое житие по спасительному научению духовного мужа. Это, безусловно, один из вернейших путей к небу, следуя по нему, мы легче всего и проще всего минуем силки диавола; в таком предании благодать благословляет все наши труды, ибо здесь человек действует не по своей собственной воле, что зачастую опасно, ибо мы не всегда достаточно способны отличить действие благодати от действия одной лишь природы и, увы(!), часто будем смешивать второе с первым; если же мы отречемся и откажемся от нашей собственной воли, то тем самым отрежем и путь к аду, ибо в аду горит, по выражению святого Бернарда, ни что иное, как своеволие; кто убьет своеволие, тот уничтожит собственный ад; там, где человек исходит из самого себя, там свободно и беспрепятственно входит Бог. О, сколь многие духовные мужи суть бесплодные, напрасные мученики; они преисполнены своеволия, и то, что они ищут, есть они сами, они суть свои собственные вожди, они рабы своего самолюбия, и сколь много они выказывают тщания и ухищрения, столь же мало или вообще ничего стоит блаженство, к которому они стремятся; если бы они смогли в спокойствии послушания принять благо и действовать в нем, они сделались бы великими святыми перед Богом.

Глава двенадцатая

О внутреннем высшем покое, посредством которого дух погружается в Бога и соединяется с Ним через истинную бедность и отвержение себя