Вскоре они очутились среди глинобитных хижин; из слабо освещенных окон на них таращились туземные женщины, на смуглых лицах сияли улыбки, отовсюду неслась резкая визгливая музыка.

Изрядно поплутав по узким улочкам, они наконец обнаружили своего капитана в одном из злачных притонов.

Небрежным кивком поприветствовав своих товарищей, Грязнуля Фред с большим интересом воззрился на игорный стол. Малаец-крупье запустил рулетку, и костяной шарик покатился по кругу. Блестящие от пота желтые и черные лица были напряженно повернуты в одну сторону. Выиграл тридцать четвертый, и Грязнуля Фред отодвинул от себя стопку банкнот. Исповедники и Малец понимали, что капитан у них на глазах просаживает денежки, отпущенные на снаряжение экспедиции и их собственное пропитание, но что тут можно было поделать! По привычке теребя свою грязно-бурую козлиную бородку, Фред заплел ее в три одинаковые китайские косички и, обернувшись к приятелям, с лучезарной улыбкой спросил:

– Как поживаете?

Однако приятелям было не до учтивости. Они впились взглядом в костяной шарик: ему надлежало замереть у цифры двадцать, что бы экспедиция не провалилась окончательно. В небольшой комнатушке, застланной циновками, стоял жаркий, удушливый смрад, вокруг стола тесно сгрудились оборванцы со всех концов света: тамильцы, негры, китайцы, – а с лица крупье – луноликого малайца в пенсне на носу – не сходила гнусная ухмылка. Откуда-то из заднего помещения доносились звуки цитры. Шарик застыл против цифры десять. Не переставая улыбаться, Грязнуля Фред встал с места и рывком подтянул штаны.

– Прошу прощения, господа, но, по-моему, тут шельмуют! – проговорил он, и в руке у него сверкнуло стальное лезвие.

Фред полоснул острием по сукну стола, и показалась резиновая трубочка, подсоединенная к рулетке так, что другой конец ее был под рукой у крупье. Это нехитрое приспособление давало возможность одним нажатием резиной груши вытолкнуть шарик из лунки с номером, на который падал самый крупный выигрыш.

6

Крупье, по прежнему ухмыляясь, поднялся из-за стола и сунул руку в карман. Однако не успел он вытащить пистолет, как Грязнуля Фред двинул его по башке глиняной плошкой, подвешенной к лампе, куда падали сгоревшие москиты. Малаец, обливаясь кровью, опрокинулся навзничь, а лихой капитан сгреб со стола подвернувшиеся под руку банкноты и сунул их за пазуху. Вся эта пантомима разыгралась с молниеносной быстротой, положив начало всеобщей потасовке. Кто-то из завсегдатаев притона сзади набросился на капитана с ножом, однако Доктор сгреб нападавшего в охапку и швырнул через стол.

Грохнул выстрел, и теперь у каждого присутствующего оказался наготове пистолет или нож. Грязнулю Фреда как пить дать разорвали бы на части, если бы не находчивость Ржавого, который неожиданно навалился всем телом на игорный стол; стол опрокинулся, подмяв под себя стоящих вблизи. Грозное оружие Дубины – скрученный трос – проломило голову здоровенному китайцу-носильщику, а Доктор, повинуясь внезапному наитию, принялся палить вслепую.

Послышались вопли испуга и боли.

Малец, охваченный ужасом, прижался к стене. Убьют их, как пить дать убьют! Затем взгляд его упал не Ржавого, и, несмотря на драматизм ситуации, Малец не в силах был удержаться от восхищения.

Тот стоял, расставив ноги, плетка его мелькала вправо-влево, и после ее ударов оставались рваные раны, поднятая для пинка нога бессильно падала, на руке с занесенным ножом разжимались, бессильно повисая, перебитые пальцы. Стоило кому-нибудь подобраться к Ржавому вплотную, как тот, крутанув недруга волчком, тараном запускал его на нападавших. Под конец, подобно разъяренному дьяволу, он сорвал свисавшую с потолка керосиновую лампу и швырнул ее в попятившихся на миг врагов. На некоторых бандитов вспыхнула одежда, и они с воплями стали кататься по полю. Огонь перекинулся на циновки, на поваленный стол, и призрачные, пляшущие языки оранжевого пламени осветили дерущихся.