Читаем Пропавшая в сумерках полностью

Она лучезарно улыбнулась. Марина получила возможность рассмотреть Снежану подробнее. Внешность у нее была кукольная: большие голубые глаза, загнутые ресницы, аккуратный, чуть курносый носик, пухленькие губки. Лицо обрамлялось модной прической с эффектом мокрых волос – целой копной соломенного цвета, спадающей на плечи. И фигура хорошая: рост средний, не худая, не полная, а вся – ладная, все при ней. И одета в элегантное платье под цвет глаз, очень непростого фасона, похоже, из натурального шелка. Украшения – серебряные серьги, браслет и колье с бирюзой. Есть чувство меры: не надела брильянты на скромную вечеринку одноклассников. Туфли, сумочка, маникюр, макияж – все подобрано безукоризненно. Нежный аромат духов «Шанель-Мадмуазель». Одно нехорошо – очень уж она гордится собой, это просто сквозит в каждом слове, в каждом движении.

Снежана прошла, словно пава, и села в самое удобное кресло. И сразу слева и справа от нее, как магнитом притянутые, оказались оба представителя мужского пола: одноклассник Дима Соболев и живущий у Галины Леонидовны внук Максим, студент Бауманки.

– Так расскажи, Снежана, чем ты сейчас занимаешься? – с приветливой улыбкой обратилась к гостье Галина Леонидовна. – Ты ведь окончила факультет бизнеса?

Таня демонстративно, не дожидаясь ответа Снежаны, подхватила пакеты и вышла из комнаты. Марина последовала за ней. На правах старых друзей они хозяйничали у Галины Леонидовны, как у себя дома. Сегодня учительница попросила помочь ей накрыть фуршетный стол. Она не хотела загромождать подход к своему любимому компьютеру, так как гвоздем вечера были объявлены слайд-программы. Хлеб, винегрет, блюдо с печеной картошкой она разместила на сложенном «столе-книжке», а тарелочки и столовые приборы – на застеленном салфеткой подоконнике.

– Чем она тебе так насолила? – Спросила Марина, раскладывая на тарелку сырную нарезку.

Татьяна тем временем принялась мыть и резать любимые фрукты учительницы: яблоки, груши и бананы. Она сразу поняла, о ком речь.

– Явилась – не запылилась! После выпускного со всеми вместе клялась, что не забудет Галину Леонидовну на пенсии. И ни разу не пришла на наш «костер по четвергам». Даже тогда, после инсульта Галины Леонидовны, когда я лично весь класс обзвонила. Поразительно, как у некоторых людей возникает потеря памяти в юном возрасте! А точнее – совести!

– Но не у всех же. Тогда многие наши ученики откликнулись, приходили, помогали, чем могли. Из других городов и даже стран приезжали, звонили.

– Да, но не Снежана. Считай, семь лет прошло, а она в Москве не нашла минуточки свободной для «любимой учительницы». Всегда она была на отшибе, держалась заносчиво. И прозвищем «Снежная королева» ее наградили не за красоту, а за высокомерие. Не удивлюсь, если сейчас ей что-то надо, какой-то выгоды для себя ищет.

Однако, за вечер Снежана ни разу ни к кому не обратилась с просьбой. Она вела себя довольно непринужденно, увлеченно смотрела слайды Галины Леонидовны с цветами любимой дачи, хвалила ее варенье, горячо поддержала обсуждение статьи Марины «Прогулка в Замоскворечье».

Марина написала ее после реальной прогулки с гостями из Новосибирска. В мае во время отпуска папина троюродная сестра Катя приехала в Москву на недельную экскурсию с мужем и невесткой, воспользовавшись льготным проездом семьи железнодорожника. В отличие от своего сына Пети, ни тетя Катя, ни дядя Вася никогда не были в столице. Вот Соня, выпускница Архитектурной академии, провела здесь прошлым летом целых две недели, и, конечно, могла бы сама выступить гидом. Но не бросать же сибирских родственников на произвол судьбы! Этого семья Белых допустить не могла. План посещения достопримечательностей был составлен и обсужден по электронной почте заранее, были куплены и билеты в театры для гостей и родителей Марины. Чтобы разгрузить Николая Николаевича и Елену Алексеевну, Маша с Олегом вызвались свозить гостей в Коломенское, а Марина выбрала посещение Третьяковской картинной галереи и Красной площади.