Читаем Пропавшая нимфа полностью

Флавье отшвырнул ногой стул перед туалетным столиком. Так что же! А отель, где она сняла комнату, и все эти покупки, как только ей удавалось уйти? Разве это не подготовка к бегству? Ничего таинственного здесь не было. После Гевиньи был Альмариан, после Флавье будет кто-нибудь другой…

«Ревность… Ревность к Мадлен! – усмехнулся он. – Разве это не бессмысленно?» Он прикурил сигарету от золотой зажигалки и спустился в бар. Он не был голоден. Ему даже Не хотелось спиртного. Он заказал коньяк, просто чтобы иметь право устроиться в кресле. Над батареей бутылок горела лишь одна лампочка. Гарсон читал газету. Флавье, взяв стакан в руку, откинул назад голову и смог наконец закрыть глаза. Ему представился Гевиньи. Тогда он насмехался над ним, а теперь сам оказался в подобной ситуации. Если бы у него был друг, он пошел бы молить его последить за Рене.

– Гарсон… еще одну!

Гевиньи, к счастью, никогда не подозревал правды, а если бы знал… что бы сделал? Ведь он тоже пил и, наверное, стал бы пить еще больше. Или пустил бы себе пулю в лоб. Потому что существует правда, которую человек не в состоянии вынести. И нужно же было, чтобы из всех людей он именно ему захотел доверить свой секрет… Позже Гевиньи плакал над трупом своей жены. Консьержка помогла одеть ее. Инспекторы полиции внимательно ее осматривали. Здесь он был спокоен. Голова начинала кружиться, когда он думал о Полин Лагерлак, которая покончила с собой. Когда вспоминал сцену в церкви и ужасный полет Мадлен… Жизнь стала ей в тягость… и она исчезла. Но разве существование Рене было легче? Нет… Тогда… Голова Флавье закружилась.

– Гарсон!

На этот раз Флавье уже хотел выпить. Он с грустью оглядывался вокруг. А сам он еще живой? Да. У него вспотел лоб и горели руки. Он отдавал себе отчет в абсурдности ситуации. Он не только больше не сможет обнять Рене, но не сможет и говорить с ней. Она была слишком «другой». Что-то появилось между ними после того, как он обнаружил маленький отель, что-то, уничтожающее дружбу. Ома безусловно уйдет к другому мужчине.

Флавье выпустил из пальцев свой почти полный стакан, и напиток пролился ему на колени. Он вытер их платком, потом поднял стакан и смущенно взглянул на гарсона, который по-прежнему продолжал читать. Теперь, по всей вероятности, она убежит… Наверное, она уже сложила свои вещи там, в маленьком отеле… И, возможно, сейчас брала билет в Африку… или Америку… Это будет хуже чем смерть.

Он встал, пошатнулся и ухватился за кресло.

– Что такое? Месье болен?

Поддерживая, его осторожно довели до бара.

– Нет!.. Оставьте меня!

Он уцепился за цинковую стойку и глупо уставился в белую куртку и пластрон наклонившегося к нему человека.

– Мне… мне лучше, спасибо.

– Небольшое укрепляющее? – предложил человек.

– Да… да, виски!

Он поднес спиртное к губам, презирая себя за свою слабость, но виски немного взбодрило его. Он найдет способ помешать Мадлен уйти. Ведь он сам виноват в этом ее стремлении. Как объяснить ей, что теперь все изменится? Как убедить, что все еще может стать у них хорошо? Неужели уже слишком поздно!

Он поискал взглядом часы. Половина пятого.

– На мой счет!

Его руки выпустили металлическую стойку. Он сделал несколько неуверенных шагов, потом ноги его окрепли. Он прошел через холл и подозвал швейцара.

– Есть тут поблизости дамская парикмахерская? – спросил он. – Конечно, шикарная?

– «У Мариз», – ответил швейцар, – ближе всех.

– Это далеко?

– Нет, максимум в десяти минутах ходьбы. Пойдете вдоль бульвара и свернете на третью улицу слева. Она находится между цветочным магазином и кафе. Ошибиться невозможно.

– Благодарю.

Флавье вышел на улицу. Напрасно он не позавтракал. Сильно пекло солнце, и Флавье старался держаться рядом с домами. Время от времени он опирался о теплый камень какой-нибудь стены. Он легко отыскал салон и подошел к витрине, как бедняк, вымаливающий милостыню. Она была там! Действительно она! Он проследовал мимо и вошел в кафе.

– Сандвич и полпорции.

Отныне он будет избегать неосторожностей, станет лечиться, восстановит силы. Ему нужно быть очень сильным, чтобы помешать ей… Но как вернуть ее доверие?

Он вздохнул и покончил, с сандвичем. Пиво было ему противно, а табак сушил рот. Он поудобнее устроился на своей банкетке. И оттуда стал наблюдать за тротуаром перед салоном. Она не могла от него ускользнуть. Вероятно, она вернется в отель. Как же вынести долгий вечер, который последует за этим? Просить у нее прощения? Умолять забыть их ссоры?

Время шло медленно. Хозяин кафе издалека удивленно смотрел на посетителя, который громко разговаривал, сам с собой и не спускал глаз с улицы. Флавье продолжал терзаться и не находил выхода. Удерживать Мадлен бесполезно. При малейшей оказии все будет кончено. Он не сможет больше отговариваться мигренью, чтобы оставаться в постели. Даже теперь могло быть поздно. Тогда ему останется только умереть.

Неожиданно появилась Мадлен. С непокрытой головой, с узлом на затылке и красиво выкрашенная хной.