– Может, вы передадите ему эту штучку, – сказал я, впихивая в дрожащие руки портье пистолет. – Мне кажется, когда все будет позади, Ломакс захочет покончить жизнь самоубийством.

Затем я хлопнул дверью, и такси отъехало от тротуара. Откинувшись на спинку сиденья, я принялся размышлять о том, сколько же раз Лейле придется исполнять свой номер, пока она не будет уверена, что я благополучно покинул этот храм танца живота.

И без всяких приключений я добрался домой.

Глава 4

На следующее утро, около одиннадцати, в мой кабинет вошла Фран Жордан. По ее самоуверенному виду было понятно, что она знает нечто такое, о чем я еще не подозреваю. Фран – моя секретарша. У нее рыжие волосы и голубые глаза. Что касается фигуры, она настолько совершенна, что ее владелицу следовало бы выставлять голой на вершине самой высокой горы. Тогда остальная часть прекрасного пола смогла бы постичь тот идеал, к которому все женщины должны стремиться.

В конторе она, естественно, всегда ходила одетой из-за некоторых формальностей, которых я, признаться, никогда не мог понять.

Сегодня утром она казалась особенно свежей и опрятной.

– Вы помните о своем невероятном задании, которое дали мне около часа назад? – воскликнула она триумфально. – Так вот, я его выполнила.

– Серьезно? Выполнили?

Я посмотрел на нее с энтузиазмом.

– Я думал, что это невозможно даже для профессиональной женщины-змеи.

Некоторое время она угрюмо и разочарованно, даже с упреком, смотрела на меня.

– Мой дядя Джо стеснялся того, что работал на мусорных свалках. Однажды вечером я сказала ему, что он не понимает своего счастья. И спросила: а что если бы тебе пришлось трудиться на помойке, которая смогла бы разговаривать с тобой? И он сразу же заткнулся.

– Мисс Жордан. Я вас попрошу воздержаться во время работы от посторонних разговоров. В любой момент сюда может войти клиент, – сказал я сухо.

– Посторонние разговоры? – выдохнула она. – Это вы…

– Я могу разговаривать, но только в крайнем случае и на эротические темы, – сказал я с достоинством. – Это совсем не одно и то же…

Она судорожно сглотнула несколько раз, и я видел, как по ее физиономии прошла целая гамма выражений: от гнева до беспомощности.

– Ох, – выдохнула она наконец.

– Все это из-за моего профиля, – сказал я ей. – Перед ним невозможно устоять.

Фран опустилась в кресло и перевела дыхание.

– Всегда немного кружится голова, когда сталкиваешься с людьми, имеющими безмерное самомнение, – заявила она очень серьезно.

Если я начинаю проигрывать и понимаю это, то сразу же меняю тему разговора.

– Ну, так что же вам удалось провернуть сегодня утром?

– Дело касается Корли, который живет на Ольстер-стрит. Их в действительности трое. Вдова, пенсионер, который проработал сорок лет в городском муниципалитете и, наконец, продавец предметов искусства, антиквариата и другого подобного барахла.

– Например, редких книг, – добавил я с надеждой.

– Думаю, что да, – согласилась она.

– Кажется, это именно тот человек, который меня интересует. И где его можно найти?

– У него галерея на 2-й авеню в районе 40-й улицы, – объяснила Фран. – Его полное имя Мэтью Корли.

– Браво. Прекрасная работа, милая, – сказал я сердечно. – Вам не кажется, что сегодня я должен угостить вас обедом?

– Только попробуйте таким образом оплачивать мою работу, и я тут же уволюсь с конца недели, – ответила она.

– Но я могу хотя бы попытаться это сделать… Ну, ладно. Думаю, что мне нужно пойти взглянуть на Мэтью Корли и его галерею.

– Не спешите возвращаться, – ответила она, насмешливо улыбаясь. – В бюро намного приятнее, когда вас здесь нет, и вообще… Я хочу сказать, что девушка может спокойно поправить бретельки, не опасаясь внезапной атаки на свою добродетель и на все остальное.

– Однако я никогда не заставал вас поправляющей бретельки в бюро, – мечтательно заметил я. – Может быть, мне следует носить на работе туфли с войлочной подметкой?

– Это очень на вас похоже, – ответила Фран, вскакивая. – Есть еще какие-нибудь поручения?

– Нет. Да, если будет звонить мой новый клиент, передайте, что я ему сам позвоню.

– Как его зовут?

– Осман-бей.

В ее глазах появился насмешливый блеск.

– Ах, вот оно что, – заметила она. – А чем он занимается, этот Осман-бей? Я бы не удивилась, если с таким именем он бы оказался импресарио труппы исполнительниц танца живота.

– А кто вам наговорил про танец живота?

– Ладно, ладно, – сказала она. – Если у вас есть личные тайны, то секретарше на это наплевать.

С этими словами она выскочила из кабинета.

Через некоторое время я захотел было рассказать Фран всю эту историю, особенно эпизоды с Османом-беем, его прекрасной одалиской, наргиле и приключившимся базаром, с моим посещением клуба «Оттоман» и обнаруженным трупом, с тем, как я использовал танцовщицу, чтобы поднять шум, а самому уйти незамеченным и невредимым, но в конце концов решил не рассказывать ничего. Кто поверит в такие чудеса? Сегодня утром я уже сам едва в них верил.

Я вышел из кабинета. Фран демонстративно отвернулась от меня, когда я пересекал ее комнату.