Больше меня сейчас, конечно, беспокоит насилие физическое. Тревожнее всего, что Шелби так до сих пор ничего и не ответила. Я сразу предполагаю худшее: он увидел, что она мне пишет, и разозлился.

Шелби, у тебя все хорошо? — отправляю я новое сообщение.

Ответа опять нет. Может, наведаться к Шелби, проверить, как она? Благо адрес Тибоу есть в договоре. Живут они не очень далеко, практически в нашем районе. Наверное, именно поэтому Шелби и нашла меня.

Кстати, я не задумывалась — а как она меня нашла? Иногда гинекологи сами дают рекомендации пациенткам, однако врач Шелби к доулам относится скептически. Хотя нам не доводилось вместе работать, я о нем наслышана. Ни меня, ни кого-то другого он явно не стал бы советовать.

Впрочем, у меня есть свой сайт, а еще я есть в базе доул — вполне можно было найти там. Ну а то, что мы соседи, скорее всего, просто совпадение.

И все же отправиться сейчас одной к дому Тибоу будет глупо — на дворе ночь. Да и что я сделаю? Просто возьму и постучу? Если муж Шелби все-таки не видел нашу переписку и не злится, то после моего стука у него точно появится повод. Вдруг он вообще откроет с пистолетом в руке? Сейчас у многих есть огнестрельное оружие. А я и сама мать, мне надо думать о собственных детях…

Тогда надо звонить в полицию, пускай придут, разведают обстановку. Но что, если я только наврежу? Джейсон наверняка будет вне себя, когда к ним явятся полицейские, захочет знать, что они тут делают, и тогда для Шелби все обернется еще хуже.

Кстати, не так давно одна женщина вызвала ночью полицию, заметив, что у соседки открыта входная дверь. Полицейские приехали и, заметив движение, открыли огонь. Оказалось, они случайно застрелили ту самую соседку в ее же собственном доме. Не хотела бы я, чтобы нечто такое осталось на моей совести…

В итоге нерешительность берет надо мной верх, и я не делаю ничего. Прижав телефон к груди, на случай если Шелби напишет, ложусь спать.

Лео

Наши дни

Детективша теперь не нужна — все разрешилось само собой, когда я обнаружил, что ты в подвале. Тем не менее папа ее не останавливает, и она приходит, несмотря на то что уже ночь. При ее появлении сразу оживают журналюги возле нашего дома. Его тут же освещают вспышки фотоаппаратов.

— Джош, — говорит детективша, пока папа торопливо закрывает за ней дверь.

— Кармен.

Детективша обхватывает его руками, и они очень долго стоят в обнимку. Стыд какой…

— Я выехала сразу после твоего звонка. Ты, наверное, места себе не находишь…

Папа чуть отстраняется. На ней сейчас не рабочий прикид — приоделась, хоть и только соскочила с постели. А надушилась так, что за полкомнаты несет.

— Мы ее нашли, — говорит папа. — Лео нашел.

Тут они оба поворачиваются в мою сторону, словно только сейчас вспомнили, что я тоже здесь.

— Слава богу! А где?

Папа рассказывает, как все было, и детективша, прижав руку к груди, восклицает:

— Какой ужас!

С тем, что ты будешь спать на полу в подвале, папа не мог смириться и разбудил тебя, попросил идти в комнату. Ты послушалась, хотя спросонья не сразу поняла, где находишься. Видимо, сначала решила, что ты в том, старом подвале, и дико перепугалась.

— Тише, тише, — сказал я, стараясь не напугать тебя прикосновениями, как папа. — Это мы — Лео и папа. Ты дома, в безопасности, помнишь?

Слово «безопасность» тебе вряд ли знакомо, тем не менее ты поднимаешься к себе в комнату и закрываешь дверь. Интересно, надолго ли тебя хватит…

— Какой ты молодец, Лео! — хвалит детективша.

— Не то чтобы ее было так сложно найти. — Я пожимаю плечами.

Папа оправдывается:

— Знаю, надо было позвонить, предупредить, чтобы ты не ехала, но все случилось буквально только что. Я не успел.

«Брехня», — шепчу я себе под нос. Папа отправил тебя наверх минут пятнадцать назад, времени было полно.

— Нет-нет, ничего страшного. Ты ведь знаешь, я всегда готова поддержать тебя, Джош.

Детективша смотрит на папу, не сводя глаз. Они с ним до сих пор держатся за руки. Гадость. Я разворачиваюсь и молча ухожу спать, хотя заснуть точно не смогу.

На полпути в комнату все-таки решаю задержаться и сажусь на верхнюю ступеньку — подслушать. Про детектившу я понял вот что: у нее два голоса. Первый — тот, которым она разговаривает в полицейском участке, мол, я такой суровый и крутой коп. А второй, наоборот, весь из себя миленький, ласковый. Сегодня она говорит им.

— Ну, рассказывай, как у вас живется Дилайле…

От испытанного ужаса папа немного отошел, однако до конца все равно не успокоился. Как только ты поднялась к себе в комнату, он открыл банку пива и за минуту ее опустошил.

— Не сказать, что прекрасно. Она не в порядке, Кармен.

— Конечно не в порядке.

— Она настрадалась.

— Само собой. Ты тоже.

О моих страданиях почему-то никто не заикается.