Читаем Пропасть полностью

Зэков водили на работу пешком, под конвоем (штыки наперевес!), через весь город, не особо стесняясь чьих-то посторонних глаз. Дети часто подбегали к заключённым (особенно к женщинам) с ведёрками воды. Пили те жадно. Мать вспоминала, что совсем недалеко от их дома, чуть ли не каждый вечер разыгрывалась одна и та же сцена: зэки отработали день, на строительстве какого-то здания. За ними пришёл грузовик, чтобы отвезти их в жилую зону. Ехать надо стоя — и видимо далековато. Заключённые понаделали примитивных скамеечек. Охрана не разрешает им брать эти скамеечки с собой в кузов — боится, что этими скамеечками им головы поразбивают. Зэки отказываются забираться в машину. Охрана стреляет поверх голов. Зэки матерятся. Охрана опять стреляет — ещё ниже, ближе к головам. Заключённые кое-как начинают посадку…

Однако наибольшую неприязнь у "вольных" горожан, вызывали в годы войны вовсе не зэки (которых жители частенько втихаря подкармливали) и даже не их охранники (к которым в этих краях относились довольно негативно), а солдаты-зенитчики, которые установили свои орудия во всех городских парках и скверах (опасаясь японского нападения, власти допускали возможность бомбёжек), неотлучно дежурили при этих орудиях и "по большой нужде" ходили тут же, загадив всё вокруг.

После войны возникла, так сказать, особая категория "населения" — японские военнопленные, которых много нагнали в город. Ведь Маньчжурская (Квантунская) армия японцев, практически в полном составе капитулировала по приказу своего правительства. Несколько лет эти пленные строили дома в Комсомольске-на-Амуре. Поисписали их иероглифами, которые после отправки японцев на родину, были срочно замазаны. Иероглифы были вырезаны и на концах палочек, которые японцы носили с собой вместо авторучек. Когда требовалось поставить свою роспись в какой-нибудь ведомости, японец доставал палочку, окунал её в чернильницу — и прикладывал к бумаге. Как ни странно, при всей строгости ведения документации в сталинскую эпоху, советские бюрократы вполне удовлетворялись такими "росписями", из абсолютно не понятных для них закорючек.

Летом японцам было относительно хорошо. Они, вместо трусов, просто завязывали себе кое-как на "интимных местах" носовые платки и ходили, практически голышом. Частенько таскали при себе маленькие лопатки (типа детских) и соль. Копнут землю, вытащат червяка, слегка ополощут в луже, посолят — и в рот. Частенько показывали горожанам свои семейные фотографии и открытки с видами Японии. Порой рисовали портреты, или мастерили что-нибудь, за еду. Пытались что-то обменивать. Подойдёт к торговке пончиками японец, предлагает ей носовой платок за пончик. "Да ты его небось себе на мотню привязывал, а теперь мне предлагаешь!.."

Зимой, детям Страны Восходящего Солнца приходилось туго. Холода они переносили плохо. Видимо тут сказывался и недостаток полноценного питания, и отсутствие по-настоящему тёплой одежды. Климат на Дальнем Востоке муссонный. В отличие от Сибири (где во время морозов не бывает ветра), на Амуре морозы (хоть и послабее сибирских) сопровождаются сырыми ветрами с океана — что тяжело переносится даже коренными народностями. В этих местах прекрасная, дружная весна; хорошее, тёплое лето; долгая золотая осень. Но зима на Дальнем Востоке — ужасная. Грипп нередко принимает тяжелейшие формы. В Москве не каждый поверит, что эта болезнь, в принципе может быть смертельной. В Комсомольске этим никого особо не удивишь (В Приморье конечно полегче). Даже в более южной Японии, лётчики в очках — обычное явление. В Комсомольске же, проблемы с зубами и зрением — почти у всех.

Ведут японцев, скрючившихся от холода, строем в столовую. Перед входом останавливают. Следует зычная команда (совершенно всерьёз): "Па-адтереть сопли!" Японцы (люди патологически законопослушные) дружно трут сопли рукавами и шмыгают носами…

Если, во время работы, требуется поднять какую-нибудь тяжесть — например, бревно — сыны микадо, подобно муравьям, облепляют это бревно в невообразимом количестве. Под вопли: "уно-сайно!" (это что-то вроде: "раз-два, взяли!"), бревно поднимается. Так и несут его — всей толпой…

Когда Япония стала после войны демонстрировать экономические успехи, многие комсомольчане той эпохи, воспринимали это с некоторой долей удивления — вспоминая, как сопливые японцы вдвадцатером каждое бревно таскали. А теперь, мол, гляди-ка, поднялись!..