Читаем Пропала дочь президента полностью

– Здравствуйте, – очень вежливо поздоровалась молодая полненькая женщина с профессиональным макияжем на лице. Это Гуров оценил со знанием дела. – Меня зовут Марина, я управляющая салоном. Чем могу помочь?

– Гуров, Лев Иванович. Мне нужно с вами поговорить. Желательно не здесь, а в вашем кабинете.

После общения с комендантом жилых домов Гуров счел это замечание нелишним. Не в машину же эту дамочку вести для беседы.

Вежливо изобразив приглашение, дама провела визитера в глубь помещения, открыла перед ним дверь в небольшую комнату с окном, выходящим в тенистый дворик дома. В этой комнате, в ее бытность квартирой, располагалась, скорее всего, кухня. Вон и газовая труба на месте. Плиту только убрали, и квадратное отверстие вытяжки под потолком.

– Так, Марина. – Усаживаясь на предложенный стул и отказавшись от кофе или чая, Гуров перешел сразу к делу. – Давайте условимся с вами. Я вам непременно объясню причину моего визита и отвечу на все ваши вопросы, но сначала задам свои. Хорошо?

– Пожалуйста. Что вас интересует? – Женщина посмотрела на гостя широко распахнутыми глазами и красиво сложила на столе руки. Довольно ухоженные, надо сказать.

– Скажите, вы давно работаете с Зайченко?

– С момента основания салона. Собственно, я работала и у прежнего хозяина, но он продал бизнес и уехал в Бельгию. Салон вместе с помещением и оборудованием купил Зайченко. Ну, и предложил мне остаться управляющей. Все-таки я знаю этот бизнес, знаю персонал, который не было смысла менять, потому что наработана хорошая клиентская база.

Гуров слушал, а сам мысленно делал себе зарубку на память. Вот и очередная новость. А салон-то, оказывается, был в собственности мужа Людмилы, а не ее самой. Так что у Людмилы, видимо, вообще ничего не было. Сейчас начни разбираться, и квартира приватизирована лишь на мужа, и машину он ей не подарил, а лишь дал использовать. А оформлена она тоже на него. Не тут ли причина? Надо проверить всю собственность семьи. А еще – прошлую жизнь Валерия Зайченко. Не будет удивлением, если неожиданно найдется внебрачный сын или дочь и их мамаша с претензиями. А тут, какое совпадение, все умерли!

Однако пришло время раскрывать карты. Одна категория вопросов иссякла, а вторую лучше задавать в контексте последних событий. И Гурову пришлось признаваться, что Людмила погибла. Реакция управляющей была довольно сдержанной, но это всего лишь видимость, молодая женщина, наверное, благодаря своей профессии научилась превосходно владеть собой. Гуров увидел, как глаза Марины стали влажными, как дрогнули губы, как она побледнела, но выражение лица практически не изменилось.

Пауза длилась недолго. Женщина издала странный звук, как будто попыталась проглотить комок, вставший в горле, и заговорила:

– Мне все время казалось, что продажа салона и выезд бывшего его хозяина за границу – это как конец жизни…

Гуров насторожился. Неужели он сейчас услышит что-то, что послужит ключиком, открывающим эту страшную тайну погибшей семьи?

– Да? И почему же?

– Не знаю, может, интуиция, – покачала головой Марина, мужественно сдерживая готовые навернуться на глаза слезы. – Наверное, потому, что я при прежнем владельце работала, можно сказать, в комфортных условиях. Сама подбирала персонал, сама решала вопросы с обучением, с продвижением салона, лишь согласовывая затраты на будущий год. А с Зайченко так не получалось. Они, не зная этого бизнеса, вмешивались, отдавали непродуманные приказы, не слушали моих рекомендаций. За первый год владения ими салоном выручка в нем упала вдвое. Меня тогда чуть не уволили, говоря в глаза, что не понимают, за что прежний хозяин держал такую управляющую.

– И почему же вы остались? С вашим-то опытом, вас в любом салоне, как говорится, с руками и ногами оторвут.

– Девчонок стало жалко, – кивнула она в сторону зала. – Они без меня отсюда разбежались бы все, а им так комфортно вместе, я создала такой хороший коллектив. Да и отношение к салону вовремя изменилось. Правда, в странной форме все это произошло. Валерий психанул и сказал Людмиле: «Занимайся сама как хочешь! Чтоб я еще полез в это бабье болото!»

– И перестал лезть?

– По крайней мере, я с ним уже не общалась, а что он дома Людмиле говорил, этого я не знаю. А Людмила стала хоть немножко вникать, вопросы задавать. С ней я хоть как-то научилась общий язык находить. И выручка постепенно снова поползла вверх. Так вот и проработали несколько лет. А в этом году… удар за ударом.

– Скажите, Марина, вы знаете друзей Людмилы, с кем она больше всего общалась, кто ей звонил?

– Представления не имею, – пожала плечами управляющая, и Гуров решил, что она говорит правду. – Она со мной свою личную жизнь никогда не обсуждала, в салоне подолгу не задерживалась, даже своего стола у нее тут не было. А когда надо было звонить, она выходила с мобильником на улицу. Да и к ней сюда никто не приходил. Даже поставщики средств и те общались со мной, а не с ней.

– Жаль. Я думал, что вы могли знать, к кому Людмила могла поехать в поселок Озерки так поздно вечером.