Читаем Пропаганда 2.0 полностью

Перестройка была таким мощным проектом, что не могла не породить конспирологических объяснений. Конспирология бессмертна, она только меняет свои обличья. С. Кургинян видит ее как параполитику, которая занимается нетранспарентной сферой [1], Д. Скотт как глубинную политику, порождающую соответственные глубинные события, реального понимания которых нет ни у населения, ни у СМИ [2–4], но в любом случае это тайная политика, которая практически никогда не выходит на поверхность.

К. Санстейн начал свою борьбу с конспирологическими теориями статьей [5], а завершил целой книгой. Однако его предложение об инфильтрации в такие группы правительственных агентов, чтобы они разрушали конспирологию, например, 11 сентября, даже вызвало в ответ целую контркнигу против его идей [6]. Санстейн также считает, что люди, которые верят в одну конспирологическую теорию, как правило, верят и в другие [7].

Перестройка также часто трактуется конспирологически как проект, инициированный извне, поскольку на свое самоуничтожение советская элита, особенно партийная, вряд ли бы пошла.

Какие внешние причины, кроме противостояния двух держав как глобальная причина, могли способствовать перестройке как идее и как реализованному проекту? Одной из них, по нашему мнению, могло быть то, что главный военный think tank того периода увлекался новым методом разработки сценариев и проведением политических и военных игр. Только что возникшие методы, хотя игры пришли в США из донацистской Германии, всегда кажутся особо привлекательными и всемогущими.

Особую роль в продвижении игровой методологии сыграл Г. Шпейер, возглавивший в РЕНД проведение социальных исследований, в том числе и переход к новому типу проблем и методов для их решения. Например, Шпейер говорит, что ему удалось подтолкнуть РЕНД к выходу из-под крыла ВВС, стоявших у истоков создания корпорации, к более широкому кругу проблем НАТО и СССР [8]. И в числе новых методов, которых требовали новые объекты для анализа, оказались военно-политические игры (см. некоторые подробности их проведения впервые [9—10]).

Шпейер был аспирантом К. Мангейма, который считал, что в любом общественном процессе есть рациональные структуры и иррациональные отклонения [11]. Отсюда следует, что нельзя недооценивать социальные и культурные особенности.

Справедливым и одновременно интересным с точки зрения нашей темы представляется замечание по поводу того, что в играх трудно держаться высокой теоретической планки [12]: «Если результат игры появляется в языке и может быть прочитан как подтвержденный вывод для политики, есть существенная вероятность того, что он так и будет прочитан».

Шпейер считал, что термины «психологическая война» и «политическая война» в определенной степени ошибочны [13]. Они преследуют не только цели настоящей войны, но и цели создания друзей в лагере врага, то есть в 1951 г. он говорил нечто, что весьма схоже с сегодняшним понятием мягкой силы.

Говоря о «воле к борьбе», он выделяет в среде противника четыре силы, главной из которых является политическая элита, а говоря об ослаблении «воли к сопротивлению», останавливается на шести направлениях этой работы.

Шпейер также констатирует следующее: «Население в целом не является подходящей целью для пропаганды из-за рубежа. Усилия по разрушению их желания подчиняться могут иметь успех только в особых условиях, которые пропаганда не может дать. Любое обратное понимание может быть названо демократической ошибкой демократических пропагандистов, которые не принимают во внимание различие в политических структурах между режимом, где они живут, и режимом, где живет их аудитория».

Он подчеркивает, что Геббельс различал два вида реакции: Stimmung и Haltung. Первым термином обозначается политически несущественная внутренняя реакция (отношение), второй представляет собой внешнюю реакцию (поведение). Если властям удается предотвращать переход из внутреннего во внешнее, внутреннее не играет роли.

И еще одно важное наблюдение: «Вместо того чтобы вводить отклоняющееся поведение во всем вражеском населении, что основывается на абсурдном представлении, что все население может быть охвачено духом героизма и самопожертвования, психологическая война должна сконцентрироваться на отобранных группах, чьи собственные интересы, предиспозиции и организации ведут к отклонению. Работа с ячейками сопротивления и нелояльной частью населения скорее будет более эффективной, чем беспорядочная агитация».

И это легко переводится в определенные правила для создания проекта «перестройка», когда перестроечные ячейки сами становятся работающими механизмами после активации. Это схоже с распространением анекдотов и слухов, которые не нуждаются для своего распространения в механизмах СМИ.