Читаем Промельк Беллы.Фрагменты книги полностью

Белла Ахмадулина является величайшей живущей женщиной-поэтом, возможно, более блестящей, чем любой из ее современников-мужчин. Она — наследница мантий Анны Ахматовой и Марины Цветаевой. Ее лиризм часто сравнивают с лиризмом Цветаевой, а ее образность — с образностью Пастернака, но она совершенно самостоятельна как поэт и выступает ни с кем не сравнимо от имени поколения, которое повзрослело за время, прошедшее после смерти Сталина.

После этого Белла вышла к микрофону, сказала несколько слов благодарности по-английски и получила диплом из рук Жака Барзуна. Конечно, я был счастлив находиться рядом с Беллой в этот момент. Все это время с нами был Гариссон Солсбери, действительный член Академии. Я думаю, что именно благодаря его инициативе Белла и стала почетным членом Академии. Мы все волновались и радовались. Вскоре торжественная процедура закончилась и начался банкет, который, несомненно, принес мне облегчение.

На следующий день, 19 мая, мы встретились с Иосифом Бродским и Мишей Барышниковым. Иосиф расспросил нас о пребывании в UCLA и практике преподавания. Его интересовала и процедура награждения Беллы дипломом Академии. Желая поздравить нас с этим событием, он преподнес нам две свои заветные для нас книжки. На книге «Часть речи», подаренной Белле, он написал:

Белле от Иосифа

Мне он подарил книгу «Конец прекрасной эпохи» с надписью:

Борису от Иосифа

Белла, в свою очередь, сделала шутливую надпись на театральной программке Михаилу Барышникову:

В последнюю встречу того периода, зная, что мы летим в Лос-Анджелес, а потом должны быть в Сан-Франциско, Иосиф дал нам телефон Чеслава Милоша, знаменитого польского поэта, будущего лауреата Нобелевской премии, эмигрировавшего во Францию еще в 1951 году, а с 60-го года преподававшего в Калифорнийском университете. Иосиф сказал, что это его близкий друг и нам будет взаимно интересно познакомиться. И еще дал телефон своего друга Томаса Венцловы, прекрасного литовского поэта, который в это время по приглашению профессора Милоша читал лекции в Беркли. Томас входил в литовскую Хельсинкскую группу и подвергался у себя на родине преследованиям. Он вынужден был уехать и не хотел возвращаться обратно. Мы с Томасом знали друг друга заочно и надеялись на встречу.

И вот мы уже снова летим в Лос-Анджелес. И после перерыва приступаем к чтению лекций. Белла снова рассказывает загорелым красавцам о том, как одни русские сражались с другими в братоубийственной Гражданской войне, раскулачивали крестьян, губили интеллигенцию. И снова эти молодые люди не могут понять, зачем все это было нужно и почему русские живут в постоянном ощущении своей трагедии. А Белла продолжает рассказывать и читать стихи о гибели Цветаевой, о том, как Ахматова стояла с передачей в тюремной очереди и как Мандельштам на зоне, голодая, подбирал чужие крошки хлеба, боясь, что его отравят выданной ему баландой. И постоянно продолжает думать об этом.