Читаем Пролив в огне полностью

Все военные катера базы и приданные на время десанта торпедные катера и охотники должны были тоже брать на борт десантников, но главная их задача заключалась в том, чтобы охранять десант в пути и оказывать огневую поддержку при его высадке. Большие боевые корабли, к сожалению, не использовались, так как Керченский пролив неглубок и изобилует мелями. Ширина пролива — от 4 до 15 километров. Для захода морских судов наиболее удобен Камыш-Бурунский порт, расположенный в восьми километрах юго-западнее Керчи. Глубина в проливе — от трех до семи метров и до восьми — по искусственному каналу-фарватеру.

Но больше всего беспокоило другое. Если на привлекаемых для десанта рыболовецких сейнерах был опытный судовой состав и матросы, мотористы, шкиперы хорошо знали «свой» пролив, то десантники не были по всем правилам обучены, поскольку десантная операция таких масштабов на наших флотах ранее не проводилась.

Правда, в сентябре 1941 года под Одессой, у Григорьевки, был высажен десант в составе одного полка, но высаживался он не с подсобных средств, а с больших и быстроходных боевых кораблей, крейсеров и эсминцев, которые себя обеспечивали и как боевое охранение, и как огневая поддержка десанта.

Предполагалось, что наш десант будет крупномасштабным. На одном только керченском направлении необходимо высадить две стрелковые дивизии (первым и вторым эшелонами десанта).

Исходя из всех этих особенностей и трудностей, основное внимание в партполитработе нужно было сосредоточить на подготовке десантников для первого броска.

Во что бы то ни стало зацепиться за берег — вот боевая задача № 1 для нашего десанта! Для первого броска на берег были намечены надежные и опытные командиры и политработники. Они должны были возглавлять штурмовые группы десантников на каждом направлении. Об этом [16] мне сразу же сообщил А. С. Фролов, вводя меня в курс дела.

Да, работа предстояла большая, и потому я внимательно присматривался к политработникам, с которыми мне предстояло выполнять это важное и ответственное задание. Большинство политработников — кадровые, побывавшие в боях люди.

Начальника политотдела базы, а теперь моего заместителя К. В. Лесникова я знал по Политуправлению Черноморского флота, и встретились мы, как старые знакомые.

Заместитель начальника политотдела Ф. И. Драбкин, недавно окончивший Военно-политическую академию, — молодой, политически подкованный человек. Он неплохо знал обстановку в частях базы, мог дать краткую и деловую характеристику большинству командиров и комиссаров.

А вот еще два политотдельца — младшие политруки В. Ф. Степанов и И. Е. Шутов. Степанов — инструктор по комсомольской работе, энергичный, волевой молодой человек — настоящий вожак молодежи. Шутов — начальник клуба базы. Оба они волжане. Товарищи заявили командованию о своем желании участвовать в десанте в составе головных штурмовых отрядов первого броска.

Секретарь партийной комиссии старший политрук Ф. М. Горбунов с первого взгляда произвел на меня впечатление принципиального и прямого человека, в этом мне в дальнейшем не раз пришлось убеждаться.

Старшие инструкторы политотдела П. М. Грабаров и Г. А. Ярцев находились в частях базы, и с ними я познакомился днем позже.

Собравшись все вместе, мы рассмотрели план политического обеспечения десантной операции и обсудили его всем составом политотдела.

В плане подчеркивалась особая необходимость проведения работы в частях базы. Окончательное утверждение плана я отложил, чтобы сделать это через день-два, после детального ознакомления с оперативной обстановкой в штабе базы и некоторых частях, а тем самым наиболее правильно организовать расстановку сил политотдельцев на десантной операции.

Но хоть план еще не был утвержден, разъяснили личному составу положение на фронтах Великой Отечественной. В основу партийно-политической работы в тот период была положена специальная директива Политуправления Черноморского флота, нацеливавшая политорганы на подготовку десанта. Директива требовала проведения мероприятий, [17] направленных на воспитание у воинов стойкости и мужества, на обеспечение высокого наступательного порыва. Большую помощь нам оказали обращение командования Черноморского флота к десантникам и «Памятка бойцу, идущему в десант», изданные политуправлением накануне операции. Бойцы с горячей заинтересованностью воспринимали сообщения о наступательных действиях Красной Армии и Флота, активно участвовали в беседах о подготовке к боевым операциям на нашем участке фронта.

Многотиражка КВМБ «За социалистическую Родину», несмотря на стесненные условия работы редакции, умело пропагандировала предстоящие боевые задачи готовящегося десанта, приводила в пример лучших, призывая равняться на них. Газета зачитывалась до дыр, и большая заслуга в этом ее редактора — скромного и деятельного старшего политрука А. А. Тонкова, уже немолодого, опытного журналиста.

Точный срок высадки десанта хранился в строгом секрете. О нем знали только командир базы, я, начальник штаба, два штабных офицера, готовивших оперативные документы, и начальник политотдела.