Читаем Проклятый берег полностью

Я без толку слонялся вокруг ангара…

Неожиданно ко мне подошла просто одетая женщина. Таких полно было в прибывших вместе с нами столовых и лавочках.

— Джон… — прошептала она. Передо мной была графиня Ларошель.

— Дорогая, — растроганно пробормотал я, когда ко мне снова вернулся дар речи.

Она крепко сжала мою руку.

— Тс-с!… ради тебя я пошла на опасную игру, — прошептала она. — И… если она откроется…

— Как вы могли…

— Я люблю тебя…

Я хотел обнять ее так, как я это обычно делаю — по-мужски крепко, но нежно…

— Осторожно, — сказала она, выскальзывая из моих рук, — мы должны быть осмотрительнее… Будь через час в столовой артиллеристов…

Это там, где стоят танки…

— Буду!

Еще секунда, и она исчезла! Я огляделся вокруг. Кажется, никто не заметил эту маленькую сценку.

Боже! Что за женщина! И она любит меня, любит! Кто-то ткнул меня в плечо.

— Это письмо… не ты обронил? «Рядовому 45 с первой ротты!»

— Да, это мое.

Я знал уже, от кого это письмо. Но как и когда попало оно сюда? Быть может, нас кто-то подслушивал?

Я осмотрелся, но нигде не было никого подозрительного — никаких признаков Турецкого Султана. Вот что было в письме:

«Капыто! Разви я тибе не писал что этта баба ведма и будит водит тибя за нос!! Этож междунаротная шпиенка! А ты междунаротный балван и идиет. Будь остарожней, иначи…

Низвесный.»

Где только этот тип прячется? Разве может он понять, что женщина покоряется тому, кто сумел ее перехитрить и уже не пытается выведывать его тайн, чтобы ее возлюбленный не превратился в лебедя, как это случилось с Лоэнгрином. Но что такой вот Турецкий Султан может знать о женщинах? И что он читал на своем веку? Нет, обязательно вздую его, если только поймаю!

— О чем это ты размечтался?

Это проговорил Альфонс, за спиной которого стоял с желтым, как лимон, лицом Мазеа. Они вроде даже немного подружились. Я еще накануне видел их вместе. Похоже, что они — благодаря тому, что я нарушил данное Альфонсу слово — объяснились-таки, и Мазеа поверил, что не Альфонс убил его брата.

К тому же Мазеа начал отращивать бороду. Да, да! Вот уже два дня он не брил подбородок на своем желтом лице, только усы.

Интересно, что общего может иметь эта щетина с его местью?

Альфонс пожал Мазеа руку на прощанье, а потом дал мне знак следовать за собою.

— Понравились отношения с этим лимоном? — спросил я.

— Да. Даже удачно получилось, что ты проговорился. А теперь к делу: нужно передать Хопкинсу или капитану, чтобы они поскорее приготовили копии.

— А где их найти?

— Это и я хотел бы знать.

Возле фургона стояла тишина. Мы зашли и к артиллеристам, и к суданцам — никаких следов.

— Пошли к танкистам, — сказал я. Мне пора было отправляться на свидание, но об этом я сказать своему другу не мог.

— Откуда они там могут быть? Каждую машину обслуживает четыре-пять человек экипажа, и все они отлично знают друг друга. Впрочем, взглянуть не повредит.

В стороне от лагеря, на полоске голого берега, стояли танки. Одетые в комбинезоны танкисты ужинали.

— Нет их здесь, — немедленно пришли мы к выводу.

— Эй, вы!!!

Мы подняли глаза. Из открытого башенного люка стоявшего рядом с нами танка высунулась чумазая голова в шлеме.

— Где вас носит? — рявкнул на нас танкист с нашивками капрала.

Чурбан Хопкинс! Ну, по нахальству мировой рекорд он, по-моему, держит твердо.

— Я уже час торчу здесь один, жду смены, а они, видите ли, прогуливаются! Что здесь, черт побери, курорт, что ли?

Ругался он так, что слушать было тошно, но зато теперь нам было ясно: мы — танкисты, опоздавшие из увольнительной.

Никто из группы танкистов, расположившейся неподалеку, не обращал на нас ни малейшего внимания.

— Разрешите доложить: экипаж в составе двух человек для несения службы прибыл, — отрапортовал Альфонс.

Взобравшись на броню танка, мы скользнули в люк и захлопнули за собой крышку.

Щелкнул выключатель и внутри танка вспыхнул свет.

Это был новенький, современный танк с 75 — миллиметровой скорострельной пушкой. Внутри вполне могли удобно разместиться четыре человека — капитан, разумеется, тоже был тут.

— Да, вот это была работенка! — сказал Хопкинс. — Четырех танкистов я отослал — пригодились нашивки капрала — за двадцать километров вперед, чтобы они установили там наблюдательный пост и освещали прожектором джунгли. Они захватили с собой провиант и раньше, чем через три дня, не вернутся.

— А что скажет офицер — командир танка?

— Ничего не скажет. Он в госпитале.

— Кто же командует машиной?

— Я, — с легким удивлением, как человек, которому задали глупый вопрос, ответил Хопкинс.

— Ого! Вот это карьера!

— Ребята, — сказал капитан. — Сегодня ночью я ухожу.

— Возьмите, пожалуйста!

Альфонс передал ему копию путевого журнала и карты.

— Вы сами сняли копию?

— Да. Для нас теперь дорога каждая минута. Капитан долго глядел на записи и карту, а затем перевел взгляд на Альфонса.

— Вы получили образование?

— Да, кое-какое… Мне кажется, нам лучше сейчас не задерживаться. Возможно, нас уже ищут. Итак, мы последуем за вами завтра. Где мы назначим встречу?