Читаем Проклятый полностью

Доктор Розен запарковал свой Мерседес 350 у клиники Дерби, когда я остановился рядом на своем Торнадо и помазал рукой, приветствуя его. Он остановился на тротуаре: худощавый, безукоризненно одетый мужчина с козьей бородкой, в огромных очках в калифорнийском стиле, согласно которому в нижнем углу левой линзы были вырезаны инициалы хозяина. Я часто думал, что доктор Розен намного лучше бы смотрелся в Голливуде, чем в Салеме. Он был по натуре эксгибиционистом и обожал общаться на медицинском жаргоне, изобилующим определениями типа "тск близнец" или "акцептационный невроз".

Однако он был великолепным специалистом, образованным, честным, беспокоящимся о пациентах в наилучших традициях деревенских врачей из Новой Англии, а его склонность к фанфаронству была всего лишь невинной слабостью.

- Добрый день, Джон, - весело сказал он. - Идем, выпьем кофе.

- Я пришел только навестить Энн, - Объяснил я. - Мы пошли вместе по усеянной пятнами солнечного света тропинке к застекленным дверям клиники. В кондиционированной приемной было прохладно и спокойно, звучала тихая музыка, вокруг стояли драгоценные комнатные растения. Небольшой водопад, тихо позванивая, падал в бассейн неправильной формы, наполненный золотыми рыбками. На другом конце помещения сидела за столом красивая золотоволосая санитарка в белом халате, белом чепчике и безукоризненно белых больничных туфлях. Она явно не отличала кисты и от цистерны, но это совершенно не имело значения. Она просто была необходимым элементом "мягкой атмосферы", создаваемой доктором Розеном.

- Кто-нибудь звонил, Марго? - спросил доктор Розен, проходя мимо стола.

- Только мистер Уиллис, - ответила Марго и затрепетала мне смоляно-черными ресницами. - Ох, еще и доктор Кауфман из Вет Израел.

- Соедини меня с доктором Кауфманом через 10 минут, хорошо? - поручил доктор Розен. - Оставь Уиллиса на более позднее время, пока он сам не позвонит. Шла ли речь о его фиброзе?

- Наверно да.

- Идем, Джон, - он пригласил меня жестом руки. - Спасибо, Марго.

- Пожалуйста, - замурлыкала Марго.

- Новенькая, верно? - заметил я, входя за Розеном в его просторный кремовый кабинет. Я огляделся. На стене все еще висела та же большая масляная Эндрю Стевовича, женщина с лунными глазами и два лунных мужчины. Я знал каждую подробность, каждый оттенок и цвет этой картины, поскольку долгие часы просиживал напротив нее, рассказывая доктору Розену о своей депрессии и одиночестве.

Доктор Розен сел за широкий тиковый стол и мельком пробежал почту. Кроме утренней корреспонденции угол стола был пуст, на нем была лишь небольшая абстрактная статуэтка, напоминающая то ли свернутый треугольник, то ли пародию на "Йони". Доктор Розен сказал мне когда-то, что эта статуэтка символизирует сущность силы врачевания в каждом человеческом организме. У меня это скорее связывалось с тяжелым случаем несварения, но я сохранил это мнение при себе.

- Энн, - отозвался доктор Розен, как будто продолжал уже начатый разговор. - Энн испытала иск и серьезную контузию; у нее сломана кисть, фиксированы мышцы и растянуты мышцы бедер. Ну, с тех пор шок наверно уже миновал, но физическое облегчение наступит лишь через пару дней.

Он замолчал и со сморщенными бровями посмотрел на письмо от Питера Бента Бригхема, а потом поднял на меня взгляд, выражающий сдержанное любопытство.

- Наверно, предпочитаешь не говорить, как это случилось? - спросил он.

- Разве Энн ничего не говорила?

- Сказала, что занималась бегом и упала, но мне очень трудно поверить в такое. Особенно если учесть, что она должна была падать с широко расставленными ногами, как балерина, выполняющая поперечный шпагат. К тому же еще синяки и царапины на коже явно указывают, что она была вдобавок ко всему и голой.

Я пожал плечами и старался принять дипломатичное выражение лица.

Доктор Розен наблюдал за мной с минуту, дергая себя за козлиную бородку пальцами. Наконец он сказал:

- Джон, я вообще не утверждаю, что травмы Энн имеют связь с тобой. Но, помни, что я врач и как врач я должен задавать вопросы. Это надлежит моей профессии. Врач не только лечит признаки, но также старается познать причины на случай, если признаки появятся вновь. Он не занимается только механическим исправлением поломанных костей.

- Знаю это, доктор, - я кивнул головой. - Но прошу мне верить, что между нами не было ничего... как бы вы выразились? Ничего несоответственного.

Доктор Розен склеил Губы, явно не удовлетворенный моим ответом.

- Только послушайте меня, - продолжал я. - Я не избивал ее. Я почти ее не знаю.

- Она была с тобой в ту ночь, когда это случилось, и она какое-то время была голой.

- Так же бывает, доктор. Люди иногда раздеваются догола по ночам. Но прошу мне верить, что ее обнаженность не имела ничего общего со мной. И ее повреждения тоже. Я только привез ее сюда, чтобы вы ей занялись.

Доктор Розен встал и сделал пару кругов вокруг стола, глубоко засадив руки в карман брюк.

- Ну что ж, - сказал он. - Я не смогу доказать, что ты врешь.

- А вы так хотите это доказать?