Читаем Проклятый полностью

- Знаете, Салем назвали так от слова "шалом", что значит "покой" задумчиво сказал Эдвард.

- И я надеюсь, что мы принесем покой этому городу, - ответил я, а Джилли за моей спиной добавила:

- Аминь.

27

Джилли и я рано пообедали в "Ле Шато", очень элегантном бело-розовом ресторане, недавно открытом на Франт Стрит. Джилли переоделась в одно из своих собственных произведений из салона "Лен и Кружева", простое платье без рукавов с кружевным лифчиком и атласными проймами. Мы заказали французские блюда. На столиках мигали свечи, и если бы "Дэвид Дарк" вместе со всеми духами не висел над нами, мы успешно проверили бы мягкий счастливый вечер и кончили бы его в постели у Джилли.

Но в этом положении у нас не хватило храбрости. Хоть практичная и земная Джилли понимала, что меня все еще мучит воспоминание о недавно умершей жене и что каждое сближение между нами станет катализатором грозных психокинетических сил. Лично Джилли считала, что источник этих сил находиться у меня в мозгу, что мое чувство вины было достаточно сильным, чтобы вызывать призраков и выбивать окна. Джилли попросту не верила в духов, невзирая на то, что мы ей говорили. Но хотя эти силы были разогнаны, она не хотела рисковать, опасаясь повторения того, что случилось в мотеле "Под Боярышники". Ведь на следующий раз кто-то из нас мог быть серьезно ранен или убит.

- Как ты думаешь, ты женишься еще раз? - спросила она за бокалом бренди.

- Трудно сказать, - ответил я. - Поэтому я не могу себе этого вообразить.

- Ты не чувствуешь себя одиноко?

- Не в эту минуту.

Джилли потянулась через стол и провела кончиком пальца по косточкам соей левой руки.

- Тебе не кажется иногда, что ты являешься Суперменом, который может заставить течь вспять время, чтобы спасти свою жену за секунду до несчастного случая?

- Не смыла мечтать о невозможном, - сказал я. Но одновременно я хитро подумал: ведь именно это ты и сделал, Джон, ты это уже выполнил, и когда "Дэвид Дарк" будет полностью поднят со дна океана, ты вернешь себе свою жену, Джейн, такую же, как до катастрофы. Улыбающуюся теплую и желанную, носящую в чреве нашего первенца. Только Энн Патнем знала, что я сделал, какой договор заключил, чтобы вывести мою семью из страны мертвых и защитить саму Энн от гнева Миктантекутли. А когда вчера вечером я отвозил ее в клину доктора Розена, то она торжественно поклялась мне, что никому ни слова не скажет о моем разговоре с Бестелесным, что обещание, какое я дал демону, навсегда останется для всех тайной. Ведь в конце концов от этого зависела и ее жизнь, не только жизнь Джейн.

Конечно, я чувствовал себя виноватым. Я чувствовал, что предаю Эдварда и Форреста, в определенном смысле даже Джилли. Но ведь есть в жизни такие минуты, когда человек должен принять решение, не оглядываясь на остальных. Я верил, что та минута и была таковой именно для меня. По крайней мере, я мог сам себя убедить в этом. К тому же жизнь Энн была под угрозой, так что я даже не мог поступить иначе.

Человек всегда сможет найти для себя сотни отговорок, чтобы оправдать эгоизм и трусость, в то время как храбрость не нуждается ни в каком оправдании.

После обеда я отвез Джилли домой, на Уитч Хилл Роуд, поцеловал ее и обещал, что заскочу утром в "Лен и Кружева". Потом я проехал трассой 128 и трассой 2 на юг, в направлении к Бостону и Дедхэму. Я опасался, что очередной разговор с Уолтером будет обычной потерей времени, но Эдвард так настаивал, что у меня не хватило честности отказаться. Я включил в кассетнике машины Грига и старался успокоиться, в то время как за окнами мелькали огни Мелроуза и Сомервилл.

Когда я подъехал к дому Бедфордов, в окнах было темно. Не светили даже фонари у главных дверей. Черт, подумал я, зря проехал 20 миль. Мне не пришло в голову, что Уолтер мог выйти. Он же всегда возвращался домой, каждый вечер, по крайней мере тогда, когда Констанс жила. Я должен был сначала позвонить ему. Наверно он переселился на пару дней к соседям, чтобы прийти в себя после такого потрясения.

Несмотря на это, я подошел к передним дверям и позвонил. Я услышал звук звонка в холле. С минуту я стоял под дверьми, притопывая и потирал от холода руки. Траурный вопль козодоя раздался среди высоких деревьев на тылах дома, потом еще раз. Я припомнил романы ужаса Лавкрафта, в которых приход первобытных древних сил, таких, как Йог-Сото, всегда предвиделся унисонным хором тысяч козодоев.

Я уже хотел обойти дом сзади, чтобы проверить, не сидит ли Уолтер в комнате с телевизором, когда передние двери распахнулись, и в них появился Уолтер, поглядывая на меня.

- Уолтер? - произнес я. Я подошел ближе и увидел, что Уолтер выглядит естественно бледно, а его глаза распухли и покраснели так, как будто он не спал месяц. Он был одет в голубую пижаму и спортивный плащ в елочку с поднятым воротником.

- Уолтер, что случилось? - спросил я. - Ты выглядишь ужасно.

- Джон? - он произнес мое имя с трудом, так, как будто держал во рту сухой камешек.

- Что случилось, Уолтер? Ты был в бюро? Ты наверно вообще не спал со времени нашей последней встречи.