Читаем Проклятые полностью

Через полчаса Павел уже находился внутри гаражного сектора, где-то на самой окраине города. Целая масса автомобилей, грузовиков. Каждый приезжал сюда оставить свою излюбленную таратайку, дабы свалить в город. Участковый, уверенно вышагивая, осматривал каждый уголок этой стоянки. Он увидел вдали, в аккурат между гаражами, небольшое, двухэтажное помещение. Уверив себя, что именно туда ему и надо, он упрямился немедля к двери этого здания. Никакой надписи, ни обозначения. Обыкновенная железная дверь. Паша постучал в неё и принялся ждать ответа. Через пару минут ему открыл нам знакомый, старенький мужчина.

‒ Чего надо?

‒ Главного! ‒ не постеснялся участковый.

‒ На какого?

‒ На такого!

Осознав, после такого красноречивого приветствия, всю тягость возможных последствий, старичок решился впустить Павла внутрь.

Это была неухоженная, старая конура. Будто возвратился лет на пятьдесят назад. Потёртые старостью стены, пожухлые обои, увядшие цветки на подоконниках. Все напоминало больше морг, чем платную стоянку для автомобилей.

‒ Сюда! ‒ угрюмо провожал старичок Павла к нужному кабинету. Они завернули за угол. За дверью, в небольшой, такой же неухоженной комнатушке, сидел довольно приятный на вид, импозантный мужчина. От него так и веяло роскошью, крутым поведением и заносчивостью. Он глянул на вошедших, и тихо спросил:

‒ Михалыч, это, мать твою, кто?

Прежнее положительное мнение о незнакомце моментально улетучилось.

‒ Хер его знает. Требует начальство. Вот я и…

‒ Убирайся. Дальше я сам.

Михалыч молча вышел за дверь, и оставил участкового с начальником стоянки наедине.

‒ Я Павел Русланович. Капитан полиции. Участковый, ‒ вытянул удостоверение Паша.

      Мужчина в момент вскинулся со стульчака, где сидел, и подбежал к участковому. Он был высок, упитан, даже немного полноват. С небольшой залысиной на голове. Выбривает небольшие усики. Сразу в глаза бросаются заметные румянцы на щеках.

‒ Как же я сразу не понял! ‒ принялся любезничать он. ‒ Присаживайтесь! С каким вы к нам делом?

‒ Не думал, правда.

‒ Что именно?

‒ Что к участковым у вас такое отношение. Снисходительное.

Мужчина резко поменялся в лице.

‒ Потому что все мусора чего-то от меня хотят. Вечно!

‒ Простите?!

‒ Ну, сам же сказал, участковый. Не генерал же, чтобы я тебе тут жопу вылизывал, ‒ перешел на прямоту мужчина.

Павла немного смутила такая наглость, хоть ему и привычно было в работе натыкаться на подобное.

‒ Ну-с, продолжим. С каким вы ко мне поручением?

‒ Поручением?

‒ А зачем же тогда еще полиции являться к кооперативному гаражному товариществу.

‒ Ну да. Простите. У вас водитель ездит на старом «Опеле». С прицепом. Мне важно знать, во сколько и с чем он вчера к вам, сюда, приехал.

Тот немного походил вокруг своего стола, повздыхал. Погладил себя по затылку. Он догадывался, что ему будет за нежелательно выданную информацию. Тем более, полицейскому. Но не понимал, как сейчас отвадить надоеду участкового.

‒ Понимаете, ‒ небрежно начал он, ‒ сейчас тяжелое время. Всем надо кушать, воду оплачивать. Газ. У всех дети! Дети! О! Как же! Прелестные создания…

‒ Сука!!! Не морочь голову! ‒ взорвался вдруг Паша. ‒ Где водитель «Опеля»?

‒ Ох! А зачем же вам он! Если перед вами его начальство, ‒ тон мужчины намекал на что-то крайне заманчивое, от чего Павел моментально успокоился, и вновь сел на стул.

‒ Допустим.

‒ Вот! И я о чем! Допустим! И, на секундочку, допустим ‒ я знаю, что конкретно возит этот несчастный «Опель» в прицепе посреди ночи.

‒ Допустим. Снова.

‒ Видите! Все складывается! А вы нервничаете. Все будет в лучшем виде, как говорили классики, не отходя от кассы! ‒ рассмеялся громко мужчина. Павел улыбнулся ему в ответ.

‒ Я же забыл представиться. Меня зовут Пантелеймон Исаакович. Начальник гаражного кооператива.

‒ Гаражный кооператив? Какой-то бред!

‒ Я тоже сначала так подумал, ‒ любезничал он. ‒ Правда, когда увидел суммы, удивляться резко перестал. Стал хорошо кушать, от чего набрал прискорбные лишние двести грамм. Ну, вы сами все видите… Как вас, еще раз?

‒ Павел. Паша.

‒ Пашенька. Очень приятно, ‒ его милая наигранная улыбочка выводила Павла из себя.

‒ Можно к делу?! Не увиливайте!

‒ Конечно! Разумеется! Видите ли, дорогой Павел! Эта машина работает на меня, а значит, я получаю деньги с неё, и со всего, что она привезет. Правильно?

Паша тактично молчал в ответ.

‒ А значит, я могу, ради сохранения своего дохода, незыблемого, кстати, дохода, промолчать о том, что она привозит. Логично?

Участковый от негодования подскочил со стула и грозно глянул на Пантелеймона.

‒ Ладно. Полиции можно. Понял. Пройдемте.

Исаакович вывел Павла во двор. Он указал ему искомую машину, и рассказал, зачем ему такая прибыль. На что, как и было предугадано, Паша разъярился, и бросился на начальника с кулаками.

‒ СУКА!!! ДЕТЕЙ ТРАВИШЬ!!! МРАЗЬ!!!! Кто заказчик?! Куда сбываешь, мразота?!!!!

‒ Та вы что?! Только своим! Только родным отдаем!! ‒ испуганно отвечал Пантелеймон.

‒ Каким? И что в аэрозолях?

‒ Ради всего вышнего, я не знаю. Родных не знаю.