Читаем Проклятые полностью

Друзья сели все вместе. Глоток за глотком, бутылка за бутылкой, ребята беседовали на разные отрешенные темы. Ребята стремились поддержать парня, поэтому насчет Софии больше ни слова не упоминали. Кира же, только и думал о ней. Что она? Где? С кем его любимая? Эти вопросы не давали юноше покоя. Он пытался не выдавать своей тревоги, но друзья очень быстро считали эти эмоции с лица Кирилла.

‒ Интересно, чем сейчас занята эта барышня? ‒ не выдержав, спросил Кира, разбавив этим самим неопределенное молчание.

‒ Та хрен её знает! Не терзай себя этим. Слышишь?! ‒ ответила Оля.

‒ Мне просто интересно.

‒ Товарищ, у тебя от этого «интересно» и так все лицо в ссадинах. Не хватило? ‒ возразил Макс.

‒ Это фигня. Шрамы украшают мужчину, ‒ торжественно молвил Кирилл. – Главное, чтобы ей не хватило глупости снова попереться на ту заброшку.

‒ Какую заброшку?

‒ Позавчера мы шли гулять. Проходили по трущобам. Ну, и красавица на радостях потащила меня на местную заброшку.

‒ А че за заброшка?

‒ Стройку не закончили. Её видно сразу, как туда заходишь. В район трущоб.

‒ Не знаю. Я там редко бываю, ‒ заметил Максим. – И чего её туда понесло?

‒ За эмоциями, как мне было сказано. Ну вот. Ходили мы там, ходили. Потом, в пролете на лестничной площадке встретили одного чудака в рясе. Чего этот придурок там делал, да еще и в таком одеянии. Не понятно. Мы давать драпа, хрен его знает, что у него на уме.

‒ Ну и потом она сказала, что хочет пойти туда еще?

‒ Ага. Да еще и с таким энтузиазмом!

‒ Ясно. По любому ходила со своими дружками, ‒ подметила Оля.

‒ Возможно.

‒ Ну, если тебя так волнует, ходила ли она туда или нет, то позвони, и узнаешь.

‒ Нет. Звонить не буду. Скорее всего, уже совсем.

На этих словах Кирилла оборвал хлопок подъездных дверей. Оттуда вышла девушка, не высокого роста, с темными длинными волосами. Карие глаза, пухлые щечки. Девочка с картинки, с очень приятной внешностью.

‒ Привет, Кирюшка! ‒ с улыбкой она молвила парню. Глаза её переполнились радостью встречи.

‒ Здравствуй, ‒ проурчал в ответ Кирилл, опуская глаза.

Девушка легкой походкой удалилась по своим делам вон со двора. Ребята же с недоумением глазели на Кирилла.

‒ Кирюшка?? Не понял. Чего эта цыпа к тебе так мила?

‒ Она моя соседка. Аня. Дружили в детстве.

‒ Ничего такая! Я бы к ней подкатил!

‒ Ага. Разве что, если у тебя есть диплом психиатра.

‒ В смысле? Че, совсем ебанутая?

‒ Проблемы с головой у девочки. С детства еще.

‒ С виду так и не скажешь, ‒ подчеркнула Оля.

‒ Да уж, ‒ огорченно произнес Максим.

Снова наступило тоскливое молчание. Складывалось такое ощущение, будто компания исчерпала все возможные темы для разговора. Затем, Оля стала жаловаться, что сильно замерзла. Мол, пиво не греет. Максим же предложил сходить, где-нибудь посидеть. И стал уговаривать друга пойти с ними. Через какое-то время раздумий и уговоров, Кира все же согласилась. Компания поднялась с места, и направилась со двора.

За это время уже стало темнеть на улице. День подошел к своему завершению, заменяя себя вечером. Мама Сони, Лена, отдыхала после тяжелого рабочего дня. На столе бутылочка водки, маленький стаканчик, и легкая закуска. Женщина очень редко становилась у плиты. Хотя готовить раньше любила сильно, и кормила свою семью с необычайным рвением. Но не в этот вечер. Тем более, кроме неё дома никого больше не было. Муж приходил с работы поздно. Дочь вообще уже сутки не является домой. Кому тут готовить? Лена выпивала каждый вечер по три стопки водки перед сном, чтобы ничего не снилось. Перебивая, таким образом, голод, она спокойно и безмятежно ложилась спать в шесть – семь часов вечера, не дожидаясь прихода мужа и дочери. Это была полноватая, одним ростом с Соней, женщина, 35 ‒ 38 лет на вид. Ранее она носила длинные волосы, заплетенные в косу. После родов она их состригла, а в последнее время вовсе перестала ухаживать за оставшейся прядью русых волос, укладывая их назад. Когда то милое, кругленькое личико женщины превратилось в вытянутое, оббитое красными пятнами с жёлтыми точками физиономию. Она украшена, к тому же, большими синими мешками под глазами, а сами глаза посажены глубоко, и могло показаться, будто у неё вечно обозленный взгляд. Красилась она редко, и без того потрепанный вид женщины приобретал порой вовсе нелепый вид.

В комнате был страшный беспорядок. Повсюду разбросанный мусор, грязная одежда, а на столе – пустые бутылки и немытая посуда. Уборкой, готовкой, стиркой и другими обязанностями по дому, мать отягощала свою дочь. Когда та отказывалась, или не приходила ночевать домой, Лена ужесточено приказывала ей выполнять свой долг перед родителями и беспрекословно подчиняться её слову. На что, очевидно, тут же получала категоричный отказ и бунт со стороны дочери-подростка.

В этот вечер женщину ничего не беспокоило. Она выпила, закусила, её сморило в сон. Кажется, ничто не могло помешать её идиллии. Но, в дверь стали стучать. Раз, второй. Лена начала беспокоиться.

‒ Приставы, что ли? ‒ сквозь сон пробормотала она.