Читаем Проклятие рода полностью

- Я должна была умереть, но Пресвятой Деве Марии было угодно, чтобы я выжила, и посвятила остатки отпущенных мне дней мольбе прощения у тех, кому я причинила зло и отправилась на поиски моего сына.

- Кто покалечил тебя?

- Это была заслуженная кара, мой господин, как и смерть моей матери, за наши грехи в прошлой жизни.

- Это немецкие ландскнехты? – Вдруг догадался Гилберт.

- И да, и нет - чуть слышно ответила она, - это не их мечи, это меч Господа!

- Думаю, что не вмешайся мы сегодня, они довершили бы начатое, и ты уже точно никогда бы не нашла сына.

При упоминание о сыне она как-то сразу встрепенулась, поднялась, заторопилась, словно собралась куда-то бежать. Ей, наконец, удалось заправить намокшие пряди под платок, отчего белизна ее лица проступила еще явственнее в полумраке церкви.

- Благодарю вас, вы - благородный и великодушный господин.

- Куда ты собралась сейчас? – Поинтересовался Гилберт, хотя и догадывался.

- Скорее узнать, как можно добраться до Новгорода. У меня есть немного денег, может кто-то возьмется меня отвезти туда.

- Уже поздняя осень. Море скоро встанет, скованное льдом. Вряд ли ты найдешь хоть один корабль, или шкипера, который рискнет отправиться в столь далекое и опасное плаванье даже за большие деньги.

- Это за морем? – Ошеломленно спросила она.

- Представь себе! В Московии.

Она на мгновение задумалась, но решительно тряхнула головой:

- Если нет корабля, то вы сказали, что море замерзнет, тогда я смогу отправиться по льду.

- Понятно. – Кивнул головой Гилберт. Решение уже созрело в его голове, единственное, что смущало, это то, как к этому отнесется Любава. Поэтому он колебался. – Я не слышал, чтоб кто-нибудь пытался, (и ему это удалось), пересечь море зимой. Разве стоило тебе выжить после нескольких ударов немецкого меча, чтобы потом погибнуть от холода на льду?

Ее чуть пошатывало, лицо раскраснелось, но она упорно стояла на своем:

- Господин рыцарь, я не смею испытывать более ваше благосклонное внимание ко мне. Я узнала, где мой сын и как туда добраться, я бесконечно вам признательна за это. Я сейчас пойду потихоньку, займусь поисками себе пристанища на зиму, постараюсь найти работу, чтоб скопить еще немного денег, дождусь весны, и с первым же кораблем отправлюсь на поиски сына и Иоганна.

- Куда она пойдет? – Думал Гилберт, слушая и поглядывая на женщину. Судя по всему, она только что приехала, у нее нет никакого крова над головой, и где она собралась его искать? Кто примет к себе в дом калеку, да еще даст ей работу? Радость окрылила ее, но и лишила последних сил. Она еле стоит на ногах.

- Пойдем со мной! – Гилберт протянул руку и взял ее за локоть. Он принял решение.

- Куда?

- Там разберемся. – Ответил он уклончиво.

- Но я не смею… - Она старалась осторожно освободить руку и отступить назад. Но Гилберт цепко держал ее.

- Я это уже слышал. Твоего сына вывез из Моры мой духовный наставник приор доминиканского монастыря отец Мартин, он же передал мальчика родному отцу. Таким образом, и мне стала не безразлична судьба Андерса. Если тебе будет легче от этого, то считай, что я помогаю не тебе, но делаю это в память о своем воспитателе, когда-то заменившем мне моего отца. Идем! – И он решительно повел женщину к выходу, несмотря на ее продолжавшееся чуть заметное сопротивление.

Дождь не прекратился, а наоборот усилился и превратился в ливень. Заметно похолодало. Ко всем бедам добавились порывы ледяного ветра – предвестника приближающейся зимы, который выплескивал путникам на спину целые потоки воды. Отдельные брызги превращались в градины и звонко постукивали по шлему Гилберта. Хорошо, что они шли в попутном направлении, дорога обратно была бы практически невозможна. Из-за этого на улицах было совсем малолюдно, и никто не попадался им навстречу. Одинокие редкие прохожие, пересекавшие их путь, смотрели себе под ноги, никого не замечая вокруг и лишь стараясь не упасть на скользких булыжниках. Все живое стремилось поскорее преодолеть открытое пространство и укрыться от разбушевавшейся непогоды. Они миновали темное безжизненное здание ратуши – был выходной по случаю королевской свадьбы, быстро, насколько это позволяла больная нога женщины – Гилберт и так почти тащил ее на себе, прошли по краю Большой площади и свернули на Купеческую улицу. Здесь порывы ветра стихли, усмиренные каменной преградой из домов, и лишь время от времени узкие проулки позволяли им снова отыграться за вынужденное бездействие и хлестко ударить по озябшим телам путников. Наконец, Гилберт остановился у массивной дубовой двери, над которой красовалось большая вывеска с изображением медведя и надписью «URSUS», с силой толкнул ее, пропуская вперед женщину и, не мешкая, последовал за ней. Название трактира выбрала Улла, в память о Новгороде, где судьба ее свела с покойным Свеном Нильссоном, в доме которого они теперь жили.