Читаем Проклятие полностью

В кабинете на верхнем этаже Бернвард Гесслер корпел над актами. Наместник как раз собирался перебрать списки собранных податей. Все деревни и селения уже расплатились. Через час состоится заседание совета, на котором вновь избранные городские советники обсудят меры против бесчисленных происков так называемых лютеран. В последнее время в городе то и дело объявлялись монахи и странствующие проповедники, которые выступали против папских индульгенций. После недавних событий в «Зеленом древе» Гесслер настоял на скорейших перевыборах в городской совет. Противники остались не у дел, согласные и нерешительные сохранили посты. Теперь наместник был уверен, что хоть ненадолго вернул контроль над городом. Вот если бы не эти злостные лютеране!.. Но он и с ними справится, так же как и с непокорными крестьянами. И с этим наглым кузнецом, который теперь томился в Трифельсе. Ему тоже не избежать заслуженной кары.

Когда в дверь вдруг постучали, Гесслер даже головы не поднял.

– Господи, не сейчас! – проворчал он недовольно.

Но дверь распахнулась без приглашения.

От человека, вошедшего в кабинет, исходила опасность и вместе с тем благородство. Поэтому Гесслер проглотил проклятие, готовое сорваться с губ, и смерил гостя выжидающим взглядом.

– Да? – спросил он осторожно.

Незнакомец пододвинул к себе стул и сел, закинув ногу на ногу. Надвинутый на лицо берет скрывал его черты.

– Поиски одной вещицы привели меня в ваш маленький городок, – начал он с мягким, странным акцентом. – Возможно, вы сможете помочь мне.

Наместник тонко улыбнулся:

– Возможно. Приходите лучше завтра, ближе к полудню. Тогда я смогу…

– У меня не так много времени, – перебил его незнакомец. – Я проделал сюда долгий путь.

Он сдвинул берет на затылок, и Гесслер увидел, что лицо у гостя чернее ночи. На его фоне холодными, сверкающими бриллиантами поблескивали белые глаза.

– Очень долгий путь, – повторил незнакомец.

Он вдруг запустил руку в карман широких, разрезных штанов и извлек мешочек звонких монет. Быстрым движением незнакомец толкнул кошель по столу, так что тот остановился прямо перед Гесслером.

– Плата за исполнение моего скромного желания. Еще столько же вы получите, если ваша помощь принесет пользу.

Гесслер в изумлении развязал мешочек. В нем лежали золотые монеты иноземной чеканки. Столько денег наместник не зарабатывал даже после сбора годовых податей! Сердце подскочило к самому горлу, однако внешне он сохранил самообладание.

– И в чем же заключается ваше желание? – спросил Гесслер по возможности бесстрастно.

Мешочек тем временем скрылся в одном из ящиков стола.

Незнакомец изложил ему свою просьбу.

Гесслер слушал с напряженным лицом. Просьба была необычная, но и незнакомец был не менее странным. За такие деньги он мог бы попросить отравить мельничный ручей или выкрасить все дома синим цветом. Гесслер ненадолго задумался, после чего нерешительно произнес:

– Вообще-то в данном случае вам помогли бы церковные книги. Вот только их, как назло, три года назад уничтожил пожар. Какая досада… – Он выдержал паузу и тонко улыбнулся, заметив, как нахмурился собеседник. – Но дело ваше, как я вижу, не терпит отлагательств… Думаю, я знаю кое-кого, кто мог бы вам помочь. Возможно, там найдутся какие-нибудь документы или что-то вроде того… Правда, обещать ничего не могу.

– И кто же этот кто-то? – спросил незнакомец.

Гесслер назвал ему имя женщины и место, где ее можно найти.

Незнакомец поднялся с кошачьей грацией и отвесил поклон. Только теперь Гесслер заметил саблю, висевшую на посеребренной перевязи у бедра. Ножны, гарда и рукоять были в царапинах и глубоких зарубках, пятна ржавчины обезобразили оружие, бывшее когда-то шедевром кузнечного ремесла. Судя по ее виду, сабля нередко покидала ножны.

– Приятно иметь с вами дело, – сказал незнакомец.

Он говорил бегло, хоть и с акцентом, которого Гесслер прежде не слышал.

– Если ваши указания приведут к желаемым результатам, я вернусь. Если же нет… – он выдержал паузу. – Ну, да я вернусь в любом случае. Нет нужды напоминать, что этот разговор остается между нами. Хоть одно слово кому-нибудь постороннему, и…

Незаконченная фраза повисла в воздухе.

– Вы что, угрожаете мне? – бесстрастно спросил наместник.

– Подумайте о втором кошельке. Скоро он может стать вашим.

Незнакомец развернулся и, не прощаясь, вышел через открытую дверь. Какое-то время с лестницы еще доносились его шаги, потом воцарилась тишина. Гесслер поежился и накинул на плечи теплый шерстяной плащ. Казалось, по кабинету пронесся холодный ветер.

Через некоторое время наместник выдвинул ящик и снова взвесил в руке тяжелый мешочек с монетами.

При этом он почему-то не чувствовал радости.

* * *

После визита матери Матис начертил на каменной стене еще пять линий. Каждый день он ждал, что Эрфенштайн выдаст его Гесслеру или мать сообщит ему о смерти больного отца.