Читаем Проклятие полностью

Лишь благодаря вопросу монаха Агнес поняла, что перед нею мать ребенка, а вовсе не бабушка.

– Благослови вас господь, отец, – с облегчением ответила женщина и пригласила монаха внутрь. – Мальчик там, лежит на полу. У него сильная лихорадка.

Затем крестьянка недоверчиво взглянула на Агнес.

– Это же… – начала она.

– Дочь наместника, – закончил отец Тристан. – Я знаю. Она хочет сделать что-нибудь полезное.

– Что-нибудь полезное? – Женщина язвительно рассмеялась: – Что полезного она может сделать?

Агнес вдруг заподозрила, что отец Тристан позвал ее вовсе не для того, чтобы побольше рассказать о Трифельсе. Она заглянула в темную хижину, сплетенную из ивовых ветвей и обмазанную глиной. Посреди комнаты горел очаг, дым густыми клубами тянулся в отверстие в потолке. В дальнем углу, на ложе из хвороста и листьев, лежал мальчик лет шести. Его правая нога была замотана в окровавленные тряпки, стопа распухла чуть ли не вдвое.

Отец Тристан присел рядом с мальчиком и положил руку на его прелый лоб.

– Лихорадка и впрямь очень сильная, – пробормотал он. – Попробуем немного снизить жар. – Затем порылся в сумке и протянул Агнес кожаный мешочек: – Вот, сделай отвар из липовых листьев.

– Но я не знаю… – начала Агнес, однако замолчала под строгим взглядом монаха.

Она взяла мешочек и принялась кипятить воду в черном от копоти горшке. Крестьянка недоверчиво за ней наблюдала.

– Что… что случилось? – спросила Агнес, чтобы растопить лед.

– Это все люди графа Шарфенека! – прошипела крестьянка. – Охотились, наверное, знатные господа… Разъезжали тут на конях, а потом ни с того ни с сего пустились по нашим засеянным полям. Все озимые вытоптали! Мой маленький Георг играл у реки, так они его просто затоптали!

– Мне жаль, – ответила Агнес, насыпая в кипящую воду липовые листья; от горшка сразу поднялся приятный аромат.

– Ха, жаль ей! – огрызнулась женщина. – Все вы, знатные господа, одинаковые. Твоему отцу тоже дела нет до нас, когда он скачет по полям.

– Неправда! – воспротивилась девушка.

– Все верно, Агнес.

Отец Тристан на мгновение отвлекся от изувеченного мальчика и серьезно взглянул на Агнес. Потом все же улыбнулся:

– Твой отец, может, и не злобный кровопийца, нет. Но он и не герой. Возможно, и был таковым, когда в сияющих доспехах сражался с французами… Теперь это не так.

Агнес с трудом сглотнула. Отец Тристан взялся читать ей нотации?

– А что с тем парнем, который помог сбежать Пастуху-Йокелю? – спросила вдруг крестьянка. – Этот Матис… Мы слышали, твой отец не желает выдавать его властям. Может, наместник не такой уж и плохой человек…

Агнес уставилась на нее в изумлении:

– Вы об этом знаете?

Женщина ухмыльнулась, а потом осторожно огляделась, словно кто-то мог их подслушать в убогой хижине.

– Конечно, – прошептала она. – Этот смельчак всю стражу Анвайлера вокруг пальца обвел, да еще Гесслера в придачу! Только благодаря Матису Йокель сумел убежать в леса. Мы все молимся за него. За него и за Йокеля.

Отец Тристан между тем очистил распухшую ногу мальчика от грязи и спекшейся крови.

– Отвар готов? – спросил он Агнес как ни в чем не бывало, словно предыдущего разговора и не было.

Агнес кивнула и протянула монаху горшок.

– Теперь я промою рану отваром, – сказал отец Тристан. – Сначала его нужно вскипятить, запомни.

Он склонился над мальчиком, протер рану чистой тряпицей и намазал ногу принесенной мазью. Агнес в это время налила остатки отвара в глиняную кружку и влила немного горячей жидкости мальчику в рот. Тот застонал, но стерпел.

Отец Тристан подмигнул своей подопечной:

– А ты неплохо справляешься, Агнес.

– Быть может, мне следует заниматься этим чаще, – тихо ответила девушка. – Если вы позволите. Пусть я и дочь знатного господина…

На улице вдруг поднялся шум. По земле застучали копыта, мужские голоса выкрикивали приказы, некоторые из детей начали плакать. Крестьянка обеспокоенно наклонилась к приоткрытой двери. И тут же отпрянула.

– Господи, это наместник Гесслер! – прошептала она. – Что ему опять от нас понадобилось?

Агнес тоже подошла к двери. В глаза после полумрака хижины ударил яркий дневной свет, и она зажмурилась. Снаружи стояли трое мужчин в засаленных кожаных камзолах, вооруженных копьями и арбалетами. Они прислонились к повозке, в которую был запряжен крепкий тяжеловоз. Позади на сивом жеребце восседал Бернвард Гесслер. Конь нервно перебирал копытами. Наместник властно озирал практически пустую улицу и поигрывал тонким хлыстом.

– Проклятье, тут что, никого не осталось? – проворчал он. – Ни одного безмозглого холопа?.. Ну же, вылезайте из своих лачуг!

Через какое-то время крестьянка решилась выйти. При этом она покорно потупила взор.

– Все работают в поле, господин, – сказала женщина дрожащим голосом. – Нужно убрать озимые.

Наместник смерил ее недовольным взглядом.

– Это хорошо, – проворчал он. – Работа никому не повредит. Ну а ты что тут делаешь, женщина? Уж не филонишь ли?

– Мой… мой сын болен. – женщина так низко склонила голову, что Агнес испугалась, как бы она не повалилась вперед. – Я выхаживаю его.

– Ха, отговорки! Ты просто слишком ленива, чтобы…