Читаем Проклятие полностью

– Это парадный зал Трифельса, – тихим голосом отозвался монах. – Рисунку не одна сотня лет. Он сделан в то время, когда Трифельс был еще императорской крепостью.

– Все… все как в моем сне, – прошептала Агнес. – Гости, музыканты…

Девушка вдруг замолчала и дрожащим пальцем показала на край зала. Только теперь она заметила стоявшего там человека. Это был юноша в кольчуге. Склонив голову, он стоял на коленях перед старым рыцарем. У Агнес участилось дыхание.

– Этот… юноша, – спросила она осторожно, – кто он?

Отец Тристан склонился над книгой и внимательнее взглянул на рисунок.

– Глаза у меня уж не те, – пожаловался он. – Но если я ничего не путаю, это опоясывание мечом. Молодого человека посвящают в рыцари.

Монах помолчал и резко тряхнул головой, словно пытался отогнать дурные мысли.

– При всем желании не смогу сказать, кто это. Слишком много времени прошло. Этот юноша давно истлел в земле.

– Только не в моем сне, – пробормотала Агнес.

Отец Тристан резко захлопнул книгу.

– Не стоит так глубоко ворошить прошлое, – проговорил он торопливо. – Это не приведет ни к чему хорошему. – Строго взглянул на Агнес: – А что касается кольца, я хотел бы кое о чем попросить тебя. Не носи его на пальце и не показывай никому! Пообещай мне.

– Но почему? – растерянно спросила девушка. – Неужели оно настолько ценное, что кто-нибудь вздумает украсть его?

– Его ценность в другом… Просто пообещай мне. Возможно, в другой раз я расскажу о нем подробнее. договорились?

Агнес молча кивнула. Монах улыбнулся и поднялся со скамьи. Затем прошаркал к выходу и, развернувшись в дверях, подмигнул своей подопечной:

– Идем, нам обоим надо поесть. А после я, может, и придумаю, как вытащить твоего Матиса. Заботиться нужно о живых, а не о мертвых, тем более если умерли они давным-давно. Давай, пошли уже. – Он взялся за посох и стал спускаться на кухню. – Ты же знаешь, толстая Хедвиг терпеть не может, если из-за кого-то стынет еда.

Агнес нерешительно двинулась следом, но, прежде чем выйти из библиотеки, в последний раз оглянулась на лежащую на столе книгу, теперь уже закрытую. Какие же еще тайны она в себе скрывала?

Девушка со вздохом последовала за отцом Тристаном на кухню, откуда уже веяло запахом жареного мяса.

* * *

У Матиса с такой силой заурчало в животе, словно стражники подсадили к нему в камеру медведя. Был уже полдень, но, кроме жидкой похлебки и плесневелой краюхи, он так ничего и не поел. Парень уставился на грязную стену, словно взглядом мог прожечь в ней дыру. Каждый день, проведенный в тюрьме, Матис отмечал на камне куском угля. Сейчас там набралось десять штрихов – десять дней и ночей почти в полной темноте. Сегодня к ним прибавится одиннадцатый.

Именно столько Матис уже просидел в узилище, расположенном под крепостными подвалами. Темница представляла собой высеченный в скале колодец. Спуститься сюда можно было лишь с помощью веревки. Пол устилала вонючая солома, посреди которой валялись обломки камней, гнилые доски и деревяшки, кем-то сюда выброшенные. По ночам пищали крысы, перебегая от одной норки к другой. Два узких отверстия на высоте четырех шагов пропускали немного света, в остальном же царила полная тьма. Дважды в день стражники спускали на веревке воду, похлебку и хлеб и забирали ведро с нечистотами. Ульрих, Гюнтер и другие стражники были явно не в восторге от мысли, что им приходится держать в тюрьме мальчишку, которого они знали с детских лет. Но Эрфенштайн был непреклонен и даже разговаривать с пленником запретил. Поэтому Матис целые дни напролет угрюмо смотрел перед собой. Чтобы тело не затекало, он время от времени мерил шагами тесную камеру – пять в одну сторону и пять в другую. Или поднимал обломки камней, отвалившиеся от стены.

Агнес как-то рассказывала, что в Трифельсе когда-то держали в заточении знатных вельмож и епископов. Здесь томился даже знаменитый английский король, Ричард Львиное Сердце. На выкуп, полученный за Ричарда, сын Барбароссы, Генрих VI, завоевал Сицилию и вернулся с несметными сокровищами. Правда, Матис даже представить себе не мог, чтобы английскому королю приходилось, как ему, драться с крысами за кусок хлеба. Вероятнее всего, его величество держали соответственно положению в одном из верхних покоев, пока не пришли деньги. Утверждали, что, находясь в плену, король даже написал несколько возвышенных стихотворений.

Матис горько рассмеялся, представив, как он, с пером и пергаментом, сочиняет в обществе крыс баллады о любви. Для кого? Может, для Агнес?.. За последние дни Матис к ней заметно охладел. И зачем он только послушался ее и не сбежал в лес, как собирался сначала! Говорили, что в зеленых низинах Васгау, да и по всему Верхнему Рейну собиралось все больше мятежников, чтобы восстать против произвола князей, графов и герцогов. Возможно, к ним примкнул и Пастух-Йокель после побега из Анвайлера. Матис тихо выругался. По всей Германии шло брожение, а он чах в этой темнице под Трифельсом!