Читаем Проклятие полностью

У юноши худое, чуть ли не аскетическое лицо, как у молодого монаха. Волосы у него черные как смоль, а глаза переливаются, точно глади изумрудных озер.

Неожиданно он смотрит в сторону Агнес и улыбается. Это улыбка юноши, стоящего на пороге мужества.

– В роще под липкой приют наш старый…

Агнес чувствует, как по спине бегут мурашки, что-то щекочет в животе. Она смущенно улыбается в ответ и приветственно поднимает руку.

Затем видение расплывается. Юноша, старик и прочие гости скрываются в дымке. Перед глазами остается только пустой, холодный зал. Внезапный порыв ветра гасит огонь в камине. Искры кружатся, кружатся в вихре, все быстрее, пока не образуют ярко-красный круг.

Кольцо…

Агнес вскрикнула и проснулась. Лоб и сорочка взмокли от пота. Она не сразу поняла, где находится. Это ее комната, она в крепости своего отца, в Трифельсе. Все утопало во мраке, тишину нарушали лишь отдаленные крики сыча. Должно быть, перевалило за полночь.

Агнес тряхнула головой, чтобы вернуться в действительность. Это был далеко не первый раз, когда ей снилась крепость. В детстве такое случалось особенно часто, тогда она тоже видела рыцарей и фрейлин. Потом сновидения стали реже. Но в этот раз сон был настолько живым, что Агнес буквально чувствовала запахи людей. Их пот, аромат смолы, даже дым из камина – так, словно ей стоило лишь спуститься по лестнице, чтобы все это увидеть.

Агнес со вздохом улеглась обратно. Почему нельзя было жить в те времена, столь богатые яркими историями, как этот сон? Почему крепости больше не были такими, как прежде? Порой жизнь казалась ей серой, как поблекший рисунок в старой потрепанной книге. Как загадочная монограмма с пергаментных листов, которые так усердно переписывали монахи. Ничего не происходило, все словно замерло.

Но потом Агнес вспомнила, что ей довелось пережить прошлым днем. Она подумала о кольце. Может, оно ей тоже только приснилось? Девушка взволнованно коснулась пальца и нащупала кольцо. Только тогда она закрыла глаза и провалилась в глубокий сон, в этот раз уже без сновидений.

Поэтому она не слышала скрежет лопат и удары молотков, которые доносились из стороны леса и проникали в ее открытое окно.

Люди в лесу взялись за дело.

* * *

Примерно в тридцати милях, в епископском городе Шпейер, секретарь Йоханнес Майнхарт до поздней ночи корпел над актами в городской канцелярии.

Оставалось лишь переместить в архив несколько закрытых судебных процессов, а почерк у помощника оказался до того ужасным, что половину протокола Майнхарту пришлось переписывать заново. Секретарь тихо вздохнул, а перо все царапало по тонкому пергаменту. Молодой и честолюбивый, он усердно взбирался по карьерной лестнице. Поговаривали, что в скором времени Высший суд Германии снова переедет в Шпейер. А у того, кто метил на высокую должность, сверхурочная работа должна войти в привычку. Кроме того, Майнхарт не скрывал, что ему даже нравилось задерживаться здесь после наступления темноты. В это время, кроме него, в канцелярии никого не оставалось: только он, куча старых пергаментов да свеча бодро разгоняет тьму. Дома его ждали лишь сварливая жена и пятеро плаксивых детей. Шелест бумаги был куда приятнее.

Майнхарт как раз склонился над особенно сложным участком документа, как тихий шум прервал его работу. Он выпрямился и прислушался. Звук повторился: скрип и треск, как если бы ветер распахнул окно в соседней комнате.

Вот только ветра-то нет…

Секретарь почувствовал, как волосы на загривке встали дыбом. В соседнем особняке Ретчер всего пару дней назад объявились призраки: служанка патриция Ландауэра услыхала на верхнем этаже какой-то стук, но, поднявшись в комнату, ничего не обнаружила. Что, если привидения явились теперь в городскую канцелярию?

– Кто там? – просипел Майнхарт, и голос его прошелестел не громче бумаги.

Он поднялся и собрался уже проверить, все ли в порядке, как дверь в его кабинет распахнулась, да так резко, что со стола сдуло все пергаменты. При виде незваного гостя Майнхарт сдавленно пискнул.

Ему, вне всякого сомнения, явился дьявол.