— Ты, наверное, спрашиваешь себя: «зачем?». Зачем мне делать желать чего-то подобного? Ответ — прямо здесь, — сказал он, погладив гладкую кожу под тем местом, которое было бы пупком, если бы она была рождена нормальным образом. — Твоё чрево — вот, что мне нужно. Поскольку ваши старейшины решили сделать детей мужского пола генетическим тупиком, то ты, и другие дети Ши'Хар женского пола, являетесь единственным путём к получению особых дарований различных рощ. К сожалению, твоё семя разума — настоящая проблема, поскольку из-за него тебя не только трудно держать пленницей, но оно ещё и подавляет твой менструальный цикл.

Пожалуйста, перестань сопротивляться. Если я буду и дальше тебя бить, то могу повредить твои внутренние органы, а я именно этого и хочу избежать, верно? — добавил он.

Она снова стала дышать почти нормально, и поэтому он приступил к делу, сфокусировав свой эйсар, и сжёг крошечную часть семени разума, угнездившегося в её мозге. Тело Эйлэяны выгнулось, когда все мышцы в её теле разом сократились, а затем она обмякла, но глаз не закрыла.

— Как ты себя чувствуешь? — бесстрастно спросил он.

Она снова попыталась сплести заклинание, и он был вынужден снова её усмирить. Затем он выжег ещё один кусочек её семени разума. На этот раз она закричала — это был хриплый, истошный крик, который, казалось, никогда не кончится. Своим магическим взором Тирион видел, что аура Эйлэяны пылала болью.

Это было неожиданным, поскольку знания, которые он получил с лошти, указывали на то, что человеческий мозг не был способен ощущать боль, когда получал прямые повреждения. «Но, полагаю, это не обязательно применимо к семени разума, которое добавили Ши'Хар». Похоже было, что чужеродная ткань посылала различные искажённые сигналы вовне, когда её ранили, вызывая острый дискомфорт.

«Быть может, в следующий раз мне следует попытаться выжечь точки соединения?» — задумался он. Семя разума обычно должно было являться по большей части бездействующим органом. Из лошти он понял, что его основной функцией была запись сенсорных стимулов и сохранение воспоминаний о переживаниях носителя, пока тот не умрёт. После чего человеческим разум умирал, а семя прорастало, становясь старейшиной Ши'Хар, имеющим все воспоминания своего человеческого инкубатора. Единственной настоящей «активной» функцией семени разума было создание заклинательных плетений, и лишь тогда, когда разум носителя посылал в него соответствующие сигналы.

Однако, очевидно, семя разума могло влиять на носителя более прямым образом. «О чём мне следовало догадаться», — подумал Тирион, — «поскольку я уже знал, что оно влияло на менструальный цикл».

Крик Эйлэяны прекратился, и она снова попыталась сплести заклинание, прервав его мысли. Однако её усилия были неуклюжими, и он легко подавил их, не прибегая к новым ударам в живот. Тирион прижёг ещё один участок её семени разума, тщательно наблюдая за тем, как это на неё влияло.

Тело Эйлэяны покрылось потом, и бесконтрольно дёргалось. По ходу его эксперимента она кричала ещё полчаса, пока её голос совсем не отказал, оставив её неспособной делать ничего кроме как нечленораздельно хрипеть.

В конце концов она умерла.

— Плохо дело, — заметил Тирион, морща нос от запаха фекалий и мочи.

Её тело опорожнилось ещё до того, как она умерла. Ему придётся подумать о том, как улучшить конструкцию лаборатории. Про то, как избавляться от тел, он как-то не подумал. Сожжение трупа в замкнутом помещении глубоко под землёй было плохой мыслью, если, конечно, ему хочется и дальше дышать. Постоянная перевозка тел на поверхность также будет морокой, если он будет продолжать свои эксперименты.

«Быть может, я смогу придумать чары, которые будут дробить тела в пыль. Тогда я смогу позволить воде унести останки прочь». Возможно, ему понадобится расширить русло ручья, который вытекал из помещения. Единственной альтернативой, какую он видел, было выносить тела на поверхность, а потом закапывать их. «Наверное, из них получится отличное удобрение».

Как бы то ни было, ему понадобится гораздо больше подопытных.

Глава 12

— Где мы? — спросила Лэйла.

— В роще Гэйлин, на другой стороне западного океана, — ответил Бра́нгор. — Здесь это единственное известное мне место.

— Значит, ты не знаешь, где мы, — едко заявила она. Лэйла посмотрела на Тириона: — Мы можем быть где угодно. Этот глупец ничего не знает.

Брангор зарычал, но Тирион поднял ладонь:

— Одно лишь то, что он не знает в точности, где находится это место, не означает, что оно не на другой стороне океана.

Он обратился к Джо́рдану, другому магу Морданов, который их сопровождал:

— Теперь ты сможешь найти это место?

Светловолосый мужчина кивнул:

— Я могу попасть куда угодно, если я хоть раз там побывал.

— Несмотря на то, что ты тоже не знаешь, где мы? — скептически спросила Лэйла.

Джордан кивнул.

Выражение на её лице было почти презрительным. Лэйла не доверяла магам Морданов. Судя по всему, с Брангором у неё в прошлом был какой-то плохой опыт общения, когда она ещё была рабыней в Эллентрэа.