Кэйт выглядела старше, уставшей и измотанной. У неё под глазами были круги, а её некогда милые веснушки совершенно покрыли её щёки, потерявшие былую упругость. Когда она встала, он увидел, что грудь её стала больше, и свисала под её платьем ниже.

Она выглядела так, будто перенесла какое-то испытание, но для него она по-прежнему была прекрасна. В её глазах он увидел искру, от которой у него когда-то замирало сердце, хотя та была почти скрыта усталым выражением её лица.

Кэйт видела, как он оценивает её, и отвела взгляд. Даниэл выглядел таким же, как прежде, возможно — даже моложе. Его некогда восстановившееся ухо снова исчезло, сменившись обрубком, который был у него в возрасте двадцати с лишним лет, но в остальном он выглядел подтянутым и здоровым, являя собой воплощение живости. Конечно, его голая кожа по-прежнему была покрыта множеством пёстрых татуировок. Оглянувшись, она увидела, что к ним приближается Лира, взбираясь по пологому склону.

— Скажи что-нибудь, — подтолкнула его Кэйт.

Он наклонил голову и, наконец, после долгой паузы, ответил:

— Непривычно говорить.

— Почему ты оставил меня, оставил нас? — спросила она.

Лираллианта остановилась, встав в пятнадцати футах от них, удовлетворяясь тем, что наблюдала за их воссоединением.

— Я бы не выжил, — ответил он. — А потом… когда я изменился, я обрёл покой. Я подумал, что миру будет лучше без меня.

Кэйт подняла на него взгляд, на её глаза навернулись слёзы:

— Эгоистичный осёл.

— Я люблю тебя, — сказал он ей.

Гладя на них, Лира ощутила новую эмоцию. Она была в не себя от радости от этих перемен, она была счастлива, однако под всем этим она ощутила что-то тёмное. Пока Тирион и Кэйт смотрели друг на друга, она ощутила, как между ними что-то промелькнуло, нечто более сильное, чем то, что когда-либо было у неё — узы, полностью стать частью которых ей никогда не суждено. «Это что, ревность?». Она оттолкнула это чувство прочь.

Шагнув вперёд, Лира произнесла:

— Хочешь познакомиться со своими детьми?

Глава 36

Было очень поздно, когда почти все заснули, но Тирион был бодр.

Он сидел в кресле-качалке своей матери, перед скромным очагом, и держал на руках Лэйлу. Кроме него не спал лишь Алан — он сидел рядом, в своём собственном кресле, и держал на руках Гарлина.

Двое мужчин тихо сидели, время от времени слегка покачиваясь, и наслаждались тишиной, глядя на огонь.

Его мать легла первой — утомлённая шоком его возвращения, она развила бурную деятельность, готовя и болтая, но её старое тело больше не могло долго поддерживать такую энергичную активность. Вскоре за ней последовала Кэйт, а потом — Лира.

Его возвращение было поводом для празднования, и все были упорно настроены наполнить его внимание и его уши новостями — всем тем, что он пропустил. Это должно было его утомить, но он всё ещё не был усталым. Возможно, проведённое в виде дерева время засчитывалось как сон.

Лишь его отец остался относительно спокойным. Алан коротко обнял его, а потом просто удовлетворился тем, что слушал болтовню женщин, пока те пытались описать каждую подробность прошедших месяцев.

Тирион и его отец уже много лет не были близки — с тех пор, как он вернулся, и забрал своих почти взрослых детей из Колна. Алан в то время начал пить, и его последним крупным признанием было сказать Тириону, что он жалеет о том, что тот вообще родился.

Эта пустота всё ещё висела между ними, холодная и сухая.

Он не испытывал к отцу ненависть или обиду. Если уж на то пошло, он считал слова отца более чем заслуженными. В общем и целом он был колоссальным разочарованием — как сын, и как человек.

— Я говорил не от сердца.

Слова упали в тишину. Странные и неожиданные, они донеслись от Алана.

— Ещё как от сердца, — сказал Тирион. — И ты был прав.

— Мне не следовало это говорить.

— Ты был пьян.

— Не ищи для меня отговорок, — сказал Алан. — Трезвый или пьяный, я говорил от сердца… тогда говорил. С тех пор у меня было много времени на размышления об этом.

— И что теперь?

Алан не смотрел на него:

— Ты всё ещё тот же мальчик, которого я растил и любил, кем бы ещё ты ни стал. Я не могу простить кое-что из содеянного тобой, но каждый идёт своим путём. Я не могу судить тебя на основе моей жизни.

Тирион сглотнул, пытаясь избавиться от вставшего в горле комка:

— Пап…

— Ты по-прежнему пугаешь меня до усрачки, — перебил его отец.

— Это, наверное, мудро, — сказал Тирион, — но я никогда не причиню вреда ни тебе, ни маме.

— Меня не это волнует, сын, — сказал Алан, поясняя. — Я слишком стар, чтобы волноваться за себя. Боюсь я за малышей. — Он слегка двинул руками, приподнимая Гарлина, чтобы подчеркнуть, о чём шла речь.

— Им я тоже вреда не причиню.

Алан покосился на него, и в его глазах отразилось пламя:

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Тирион опустил взгляд, позволяя своему зрению сфокусироваться на Лэйле. Его отец был прав, он даже этого обещать не мог. Они ещё какое-то время посидели молча, хотя теперь им было несколько уютнее, чем раньше.

Наконец Алан снова заговорил:

— Тебе когда-нибудь доводилось вот так держать малыша?