Читаем Проклятье предателя полностью

— «У людей есть идеально подходящая под это поговорка», — объяснил Первый, — «мы бросим кости».

— «Тогда я немедленно кого-нибудь пошлю», — сказал Сэйлендор.

— «Кого ты выберешь?» — спросил один из старейшин, прежде молчавший.

— «Кого-то искусного — Сэррэлию, я думаю», — ответил хранитель знаний.

* * *

— Нет, — непреклонно сказала Абби. — Это может сделать кто-то другой.

Эмма выгнула бровь:

— А почему не ты?

— Я слишком занята. С тех пор, как ушла Кэйт, в кухнях бардак, — ответила она, но даже ей самой это оправдание показалось слабым.

— Но для родов ты не была слишком занятой, — сделала наблюдение Эмма. — Вообще, ты показала себя очень способной целительницей. Я бы предпочла, чтобы это сделала ты. Я хочу, чтобы на них не осталось никаких очевидных шрамов.

— Это не должно иметь значение, — парировала Абби. — Ты же планируешь потом просто запихнуть их в ящик, пока они снова не понадобятся. Прямо как тех несчастных женщин и их детей…

За последний месяц она приняла роды дюжин новорождённых, и это были далеко не все. «Подопытные» Тириона приносили свои плоды, спустя почти год после начала его проекта. Были ещё беременные, но где-то через месяц или чуть больше они должны были закончить с этим.

— Наших детей, — напомнила Эмма. — Эти несчастные женщины, которых ты упомянула, являлись чудовищами, но Отец нашёл способ использовать их к нашей пользе. Им следует быть благодарными. Эти дети — наши племянницы и племянники, и они положат начало новой эре.

— Надо было поместить их в ящики до того, как они родили, — проворчала Абби.

— А если мы умрём? — спросила Эмма. — Мы не знаем точно, кто останется, когда всё закончится. Роды — рискованное дело, и у Ши'Хар нету соответствующего опыта. Гораздо безопаснее дать им родить сейчас, и поместить всех на хранение.

— Ты сама себя слышишь, Эм? — спросила Абби. — В твоих словах нет эмоций. Разве «поместить на хранение» звучит как что-то, что нам следует говорить о людях?

— Слова ни черта не значат, — сказала Эмма, отмахиваясь от её ремарки. — И во мне нету места для чувств ко всему этому. Иначе… — Тут она замолчала, спохватившись, когда её эмоции начали разгораться.

— Именно поэтому я и не буду этого делать, — сказала Абби, возвращаясь к изначальной теме. — Я просто не могу. Думать о том, что с ними случится. Я видела, что произошло с Блэйком — это было ужасно.

— Ты не могла этого видеть. Тебя там не было, и меня — тоже.

— Вайолет показала мне, разум к разуму, — сказала Абби.

Эмма нахмурилась, постукивая пальцем по подбородку:

— Зачем она это сделала? Может, мне следует с ней переговорить.

— Потому, что она — человек, Эм, — с досадой сказала Абби. — Потому что ей нужно было с кем-то поговорить. То, что она видела, едва не сделало её калекой. Сколько людей, по-твоему, видело, как членов их семьи пожирают изнутри? Не думаю, что она когда-нибудь оправится после этого.

Лицо Эммы стало строже:

— Если я это выдерживаю, то и она сможет, и ты сможешь. Ты это сделаешь, Абби.

— Нет.

— Это не просьба. Ты это сделаешь, иначе я буду давить, пока ты не послушаешься. Понимаешь, что я имею ввиду? — пригрозила её сестра.

Абби выпрямилась:

— Нет, не думаю, Первая. Скажи мне, что именно ты под этим имеешь ввиду.

— Если тебя так волнуют дети, и их благополучие, то ты сделаешь то, что я приказала. Теперь их тут стало ужасно много.

Абби была в шоке:

— Ты не посмеешь!

Эмма лишь сжала губы в плоскую линию.

— Они тебе нужны для твоего драгоценного плана.

— Да не эти дети, тупица, — с досадливым вздохом ответила Эмма.

Оставались лишь Инара и Элдин. У Абби выпучились глаза:

— Твои собственные брат и сестра? Да ты ни за что не…

— Не Инара, конечно же, — холодно сказала Эмма. — Но Элдин всё равно не сможет сделать склад в будущее. Он не нужен. Если уж на то пошло, он является лишь пустой тратой еды.

— Бриджид тебя убьёт. Ты блефуешь.

Первая подняла бровь:

— Так стоит ли упрямиться, стоит ли заставлять кого-то другого выполнять работу, которая тебе удастся лучше всего — и узнать, блефую ли я?

Когда-то Эмма была её самой любимой сестрой, и, несмотря на всё случившееся за последний год, Абби продолжала сопереживать её положению и сопутствующему давлению — но в этот миг она впервые стала по-настоящему её ненавидеть.

— Ладно, ты победила, — гневно ответила Абби. — Ты получишь в точности то, что хотела.

Эмма улыбнулась:

— Значит, ты это сделаешь?

— Сделаю, но я имела ввиду не это, — сказала Абби. — До этого ты говорила, что не можешь себе позволить иметь друзей. Я тогда не обратила на это внимания, но теперь ты меня переубедила. Отныне можешь на это рассчитывать: у тебя больше нет друзей, ни одного.

Первая сидела, замерев, хотя одно из её век слегка дёрнулось. Она ни коим образом не показала, что слова Абби как-то на неё повлияли:

— Значит, приступишь завтра. Можешь идти.