Читаем Проклятая усадьба полностью

– Да. Коломбина.

– Вы смогли бы их узнать, если бы увидели снова? – без особой надежды на успех поинтересовался Гуров.

Шансов, что Кот явился на этот праздник с открытым лицом, практически не было, и очередной лаконичный ответ Николая неопровержимо подтвердил эту догадку.

– Они были в масках, – с готовностью доложил бдительный страж.

– Постойте, а, собственно, зачем вам все это? – снова приходя в волнение, вмещался в разговор Яков Михайлович. – Вам же нужна информация о полицейских. При чем здесь какая-то Коломбина?

– Да, я как раз о полицейских и хотел сейчас спросить, – поспешил ответить Гуров, стараясь не заострять внимание на главной теме, которая его интересовала. – Во сколько сюда прибыла полиция, Николай? Надеюсь, это время вы тоже запомнили точно?

– Они пришли без четверти десять.

– А ушли?

– В половине одиннадцатого.

– Благодарю вас, Николай, вы мне очень помогли, – совершенно искренне ответил Гуров. – Что ж, Яков Михайлович, – продолжил он, обращаясь к «старшему по смене», – еще пара слов с кем-нибудь из обслуги, и я больше не буду отнимать ваше драгоценное время.

– Ну что вы! – расплылся в слащавой улыбке Азимов. – Родной полиции мы всегда рады помочь. Тем более по такому вопросу. Как говорится, к нам хорошо, и мы хорошо.

Они вернулись в обеденный зал и Азимов снова обратился к улыбчивой девушке, которая недавно так гостеприимно приветствовала Гурова:

– Детка, позови-ка мне Зину. А впрочем, может быть, мы лучше сами пройдем? Туда, на кухню? – вопросительно взглянул он на Гурова:

– Да, наверное, так будет лучше, – ответил тот. – Действительно, зачем портить людям аппетит посторонними разговорами?

Следуя за Азимовым, он снова вышел в какую-то дверь, но уже не в ту, которая вела в коридор с кабинетами, и вскоре Гуров ощутил разнообразные запахи готовящейся пищи и почувствовал жар, который, как и полагалось, исходил от множества раскаленных варочных поверхностей.

– Так, значит, племянник Владислава Игоревича прибыл сюда со спутницей? – как бы невзначай поинтересовался полковник.

– Что? – рассеянно переспросил Азимов, не слишком достоверно изображая тугоухость и спешно обдумывая ответ. – Ах, вы об этом! Да, наверное. А почему нет? Молодой парень, почему бы ему не прийти сюда со своей девушкой? Вполне возможно. Сам я, признаюсь, не следил за этим. Большой праздник, много хлопот. Сами понимаете.

– А вот вы говорили, что он выступал перед гостями, пел что-то. Это было уже после того, как ушли полицейские?

– Да, конечно. Разумеется, никто не позволил бы, чтобы из-за этого случая, пускай и досадного, и неприятного, сорвался праздник. Все немного поволновались, поговорили. Но потом эмоции утихли, и все пошло своим чередом. Маски показали нам свое шоу, Женечка выступил, и все прошло отлично, именно так, как и задумывали.

– Да, так вот я как раз хотел спросить – когда Евгений выступал, он так и оставался в костюме Арлекина?

– Разумеется. Тем более что он исполнял эту великолепную арию, знаете – из «Принцессы цирка»? «Цветы роняют лепестки на песок…» Прелестно! Так что все было в стиле. Цирк, клоуны.

– Арлекины.

– Именно. Зина! – неожиданно громко выкрикнул Азимов куда-то в толпу суетящихся поваров. – Зинуша, подойди, пожалуйста, к нам. У нас тут к тебе несколько вопросов.

– Яков Михайлович, мне нужно клиентов обслужить, – откликнулась на этот зов средних лет миловидная женщина, приближаясь к ним с полным подносом всякой всячины.

– Хорошо, беги, – говорил Азимов, любуясь бесчисленными мелкими кудряшками Зины, делавшими ее похожей на молодого барашка. – Но как освободишься – сразу к нам.

– А что случилось? – беспокойно взглянув на Гурова, спросила Зина.

– Ничего страшного. Просто хотим тебя кое о чем спросить. Беги, не задерживай наших гостей.

– Яков Михайлович! – донеслось откуда-то со стороны обеденного зала почти сразу же, как только исчезла Зина. – Можно вас на минутку?

– Простите великодушно, – обратился Азимов к Гурову. – Вынужден ненадолго оставить вас. Я, к сожалению, на работе.

– Да, конечно. Никаких проблем, – произнес Гуров, стараясь не выдать радостного облегчения, с которым освобождался из-под этой дружеской опеки.

Азимов удалился в направлении обеденного зала следом за Зиной, а Гуров, терпеливо поджидая их, с интересом наблюдал обратную сторону жизни большого, высококлассного ресторана.

В кухню входили и выходили официантки, забирая красиво оформленные тарелки со свежеприготовленными фирменными блюдами и возвращая их уже совершенно неэстетичными, с разбросанными в беспорядке объедками.

Подносы с отходами относили в отдельную комнату, откуда слышался звон посуды и старческий недовольный голос.

Подойдя поближе, Гуров заглянул в дверной проем.

Пожилая посудомойка, нервно ополаскивая под струей воды вымытые тарелки, сердито разговаривала то ли сама с собой, то ли с молоденькой девушкой, трудившейся рядом.

– Трудно им дрянь эту в бак скинуть, – ворчала она. – Тоже мне! Великие труды. Тарелку перевернуть. Две секунды. А я тут убирай за них. Что я им тут, уборщица, что ли? Мое дело – посуду мыть.