Конечно, ему далеко не все в этом деле было понятно. Наоборот, многое казалось странным, даже загадочным. Но большой опыт, накопленный Гуровым, подсказывал, что на этом этапе вряд ли можно получить у Ирины Васильевны какие-то новые существенные сведения. Надо было выслушать другую сторону – сторону обвинения. К тому же они уже миновали границу Московской области и подъезжали к «Комарикам». Впереди показался знакомый поворот к усадьбе. Гуров, повернул, проехал еще километр и, когда они подъехали к воротам усадьбы, остановил машину, распахнул дверцу.

– Ну, вы мне кое-что рассказали, теперь настала моя очередь действовать, – сказал он. – Идите, постарайтесь отдохнуть, а то на вас лица нет. А я поеду в Кашин. Постараюсь встретиться с прокурором, который ведет дело, со следователем.

– А разве вы не заедете к нам? – спросила Вдовина. – Побеседуете с садовником, который нашел Аркадия, с другими людьми…

– Обязательно побеседую, – заверил ее Гуров. – Только немного позже. Сейчас надо узнать, чем располагает обвинение, выслушать его аргументы. Да и представиться наконец. Это вопрос служебной этики. Как только вернусь, я вам все расскажу, что узнаю.

Ирина Вдовина вышла из машины, но закрыть дверцу и попрощаться с сыщиком не спешила; казалось, ее что-то удерживало.

– Скажите, – вдруг спросила она, – почему вы так странно выразились, что я вам «кое-что рассказала»? Я вам все рассказала, что знала, а не кое-что…

Гуров внимательно посмотрел на нее, а затем ответил:

– Нет, уважаемая Ирина Васильевна, вы мне рассказали отнюдь не все. Например, я обратил внимание, как вы тщательно подчеркнули, что у Аркадия в руках ничего не было и рядом ничего не лежало. К чему такая подробность? Он что, обычно с тросточкой на прогулку ходил? Или, может, с подзорной трубой? Нет, насколько я помню, он никогда ничего в руках не держал. Отсюда я делаю вывод, что тут что-то было не так. И я надеюсь – очень надеюсь! – что при нашей следующей встрече вы мне расскажете действительно все. Иначе мне будет трудно помочь вашим близким.

Глава 3

Прокурор области Николай Глебович Лапин принял Гурова незамедлительно – как видно, уже знал о его приезде от генерала Орлова. Когда сыщик вошел в кабинет, прокурор поднялся ему навстречу, крепко пожал руку, проводил за отдельный столик в углу.

– Мне генерал уже звонил, – сразу сообщил он, чтобы избежать недомолвок. – Сказал, что посылает вас вроде как в помощь нашим следователям. Им, конечно, обидно будет, ну да ничего. Зато в деле ошибок не будет. Потом его в суд будет легче представлять.

– А вы уверены, что дело пойдет в суд? Именно с этими обвиняемыми? – спросил Гуров.

– К сожалению, уверен, – ответил Лапин. – И поверьте, я искренно жалею, что так все поворачивается. Ведь Игорь Арсеньевич для нашей области человек не посторонний. Он тут не только прибыль получал со своего комбината; он большую деятельность вел. Дороги строил, школы, стипендии учредил для одаренных детей. Да всех его проектов и не перечислишь! Кто теперь будет все это вести? Так что для нашей области его арест – это прямо беда. Мне уж и губернатор звонил, спрашивал: нет ли, дескать, ошибки, нельзя ли освободить такого уважаемого человека, ограничиться домашним арестом или подпиской о невыезде…

– А правда – разве нельзя ограничиться одной из этих мер? – спросил Гуров.

– Ну, как же я могу отпустить под домашний арест человека с таким обвинением? – воскликнул прокурор, разводя руками. – Да еще с такими уликами?

– А что, улики действительно серьезные?

– Уж куда серьезнее! Вот судите сами, Лев Иванович. У убитого в кармане обнаружена записка угрожающего содержания. Написана она рукой Игоря Арсеньевича – тут сомнений нет, графологи уже провели экспертизу. И написана на листке, вырванном из блокнота Вдовина, – это следователь тоже установил. Между тем сам Вдовин отрицает, что писал такую записку, говорит, что не помнит такого факта. Вот вам первая улика. Вторая улика – пистолет, найденный нами в пруду. Следствие сегодня утром провело экспертизу и установило, что это то самое оружие, из которого был убит Кононов.

– А пуля?

– Пуля пробила сердце и застряла в мягких тканях спины; врачи ее извлекли. Повторю: нет никаких сомнений, что пуля выпущена из этого пистолета, найденного в пруду. И так же нет сомнений, что это оружие принадлежало Вдовину. Вы же знаете, Лев Иванович, эксперты всегда могут установить, что за оружие перед ними находится. Тут не только номер важен, но и другие признаки.

– Да, это я знаю, – кивнул Гуров. – Но я так вас понимаю, Николай Глебович, что у вас и еще улики есть.

– Да, есть еще одна. Классическая улика, из старого сыщицкого арсенала.

– Следы? – догадался Гуров.

– Совершенно верно, следы. Там у них песок декоративный, на дорожке, красный такой. Вечером садовник поливал клумбы, и песок тоже полил. На этом мокром песке следы ботинок совершенно отчетливые. Это следы ботинок Игоря Арсеньевича Вдовина. Это он стоял напротив Аркадия Кононова в момент убийства.