– Комната для свиданий с адвокатами устроена иначе. Можете ему сказать, а он мне передаст. Но… я правильно понял, что вы кое-что вспомнили?

– Да, я вспомнил… именно кое-что. Хотя и не все.

– Но записка действительно ваша? Это не чья-то умелая подделка?

– Да, видимо, это мои слова.

– Как же эта бумага оказалась в кармане у Кононова?

– Так же как и пистолет из моего сейфа оказался в пруду, – отвечал предприниматель. – Записку в карман к Аркадию, скорее всего, положил убийца. И он же выкрал оружие из моего сейфа, застрелил Кононова, а затем бросил пистолет в пруд.

– И кто же этот убийца?

– Если бы я это знал, я бы здесь не сидел, – усмехнулся Вдовин. – Это ваша задача, Лев Иванович – найти настоящего убийцу Аркадия. Следователь этого делать не будет – он уверен в моей виновности. Это можете сделать только вы, на вас вся надежда.

– Как-то слишком пафосно это звучит, – сказал Гуров. – А я не люблю пафос. Но, во всяком случае, я постараюсь. Сейчас у меня к вам больше вопросов нет. Теперь я попрошу, чтобы ко мне привели вашего сына. А с вами, я думаю, мы еще не раз увидимся.

Спустя некоторое время по другую сторону стола напротив сыщика сидел уже Андрей Вдовин – все такой же загорелый и улыбчивый, каким Гуров видел его, когда гостил в усадьбе. Казалось, они встретились не в СИЗО, а в гостиной у его отца. И так же, как тогда в усадьбе, между ними с первых слов выросла стена непонимания. В отличие от Игоря Арсеньевича Вдовин-младший не шел на контакт с сыщиком. Ни на один свой вопрос Гуров не получил правдивого ответа и ни на шаг не продвинулся к пониманию того, что произошло в ночь убийства. На все вопросы Андрей отвечал заранее заготовленными выдумками, а когда Гуров указывал ему на несообразности в ответах, собеседник тут же менял показания, стараясь загладить наиболее явные нелепости. При этом он не переставал улыбаться и выглядел вполне беспечным. Промучившись с ним около часа, Гуров встал и заявил:

– Глупо ты себя ведешь, Андрей. Я специально из Москвы приехал, чтобы вам с отцом помочь, а ты мне сказки рассказываешь. Ты уверен, что отцовские деньги тебя защитят, что из СИЗО адвокат тебя вытащит, и вообще это все недоразумение, которое само собой рассосется. Так вот, хочу тебе сказать: не рассосется. Из тюрьмы тебя, может, и удастся освободить – я на этот счет уже говорил с прокурором, – но положение твоего отца гораздо хуже. И может оказаться так, что в итоге и денег не будет.

– Зря вы так о наших деньгах заботитесь, – с наглой усмешкой отвечал Андрей. – Они в вашей заботе не нуждаются.

– Эх ты, порожняк! – в сердцах бросил ему на прощание Гуров.

Глава 5

Из СИЗО он вышел в отвратительном настроении. Дело и так представлялось очень сложным, а тут еще этот молодой хлыщ раздражал его своей наглостью и отбивал всякое желание помогать отцу с сыном. Гурова так и подмывало сесть в машину, выехать на трассу и гнать без остановок до самой Москвы. «Орлову я могу сказать, что дело безнадежное, оба Вдовина виновны, и не моя это задача – убийц из тюрьмы вытаскивать, – размышлял он. – Мне кажется, генерал настаивать не будет. В конце концов, я ведь не адвокат, их защитой заниматься. Адвокаты у них уже есть, а понадобятся – еще наймут. А я своей работой займусь».

Однако, сев в машину и посидев некоторое время, сыщик в итоге направил свой путь вовсе не в Москву, а в сторону усадьбы. Несмотря на отвращение, которое ему внушил Андрей Вдовин, Гуров не мог отказать в помощи его отцу. А он ясно сознавал, что старший Вдовин не совершал убийства, в котором его обвиняли. Не совершал, хотя все улики говорили обратное. Что заставляло его так думать? Знаменитая интуиция, которой так славился Лев Гуров? Или выражение глаз арестованного миллиардера, которое ясно говорило в его пользу? Если бы кто-то сейчас задал Гурову такой вопрос, он бы ответил, что оба предположения неправильные. Как ни странно это звучит, в невиновности Вдовина-старшего его убеждали те самые улики – точнее, их нарочитость, избыточность. «Ну, не бывает так, чтобы буквально все сходилось против одного подозреваемого, – думал он, пока ехал к усадьбе. – И записка, и пистолет в пруду, и отпечатки ботинок… Неужели они в СК и прокуратуре не чувствуют, что тут что-то подстроено? Руку могу дать на отсечение, что улики эти – фальшивые. Вот только как это доказать?»

И, сформулировав ясно эту задачу – доказать фальшивый характер этих улик, – Гуров позабыл про нахального Андрея Вдовина и принялся размышлять над задачей. Он не мог уехать в Москву и бросить это дело, потому что оно при ближайшем рассмотрении оказалось вполне его. Никакой адвокат – если не брать книжного Перри Мэйсона – не мог разобраться с этой головоломкой. Разобраться – и найти составителя головоломки, того искусника, который сплел сеть вокруг владельца металлургического комбината.