Читаем Проклятая книга полностью

Оказавшись в секретной тюрьме инквизиции, Соледад Милагроса думала исключительно о себе. Фердинанд говорил, что женщине не нужно жить так долго, потому что с возрастом она утратит красоту. Однако Соледад не хотела умирать. И терять свою удивительную привлекательность — тоже.

К ней не стали применять пытки. Ее вина не нуждалась ни в уточнениях, ни в доказательствах. Она просто ждала приговора.

Она, девочка-найденыш, воспитанница мориска, не знающая даже толком своего происхождения, — теперь важная персона. Она — в центре внимания большой, могущественной организации. Ученые мужи квалифицируют ее преступление. Не просто какие-то стражники, которые только и могут, что хватать честную девушку под локти и тащить ее в кутузку, — нет, богословы-квалификаторы, получившие основательное образование.

Милагроса представляла себе, как они сидят у себя в кельях и неторопливо перелистывают страницы ее дела. Время от времени мурашки пробегают по их коже. Как? Эта Милагроса общалась с существами из другого мира? Не может быть! Неужели она видела ангелов и самого дьявола? А с виду — обычная женщина (хотя и очень красивая). У нее был кристалл, который открывал для нее врата в другие измерения! И книги, учившие, как пользоваться этим сокровищем! А также содержащие в себе способы мгновенной записи любого произносимого людьми слова — и одновременно с тем мгновенной же шифровки!

Богословам страшно, хотя они повидали на своем веку немало дел, где описаны люди, заключившие договор с дьяволом, и люди, умеющие видеть запрятанные в земле вещи, и люди, пытавшиеся летать, и люди, вступавшие в плотскую связь с умершими или духами…

О да, им страшно!

Соледад ежилась от удовольствия.

А затем, когда все сделанные Милагросой признания уже квалифицированы, вызывают епархиального епископа, который должен выслушать все обстоятельства и принять окончательное решение относительно того, как следует поступать дальше. В игру вступает новый отряд ученых мужей — на сей раз докторов права. Они также делают заключение — о способах приведения приговор в исполнение.

Милагроса не боялась того, что обычно страшило людей, попавших в застенки инквизиции. Она не боялась позора. Напротив — она жаждала позора! Пусть все ее видят — в странном одеянии кающейся грешницы, с непокрытой головой, с распущенными волосами… Или остриженными наголо? Тоже великолепно! У нее красивая форма черепа — так утверждал Фердинанд. И ее лицо будет казаться странным, поразительным, а глаза сделаются еще больше.

Она будет громко смеяться… Или петь? Может быть, у нее получится протанцевать весь путь до эшафота.

Но потом… Неужели она умрет? Мысль об этом время от времени приходила Соледад в голову, но она тотчас отгоняла ее. Что за глупости! Как может она, Соледад, умереть? Разве не дьявол — ее отец? Разве дьявол допустит, чтобы нежное тело его дочери пожрало пламя?

Нет, во время этого аутодафе произойдет нечто грандиозное. И даже если это будет смерть — что ж, за гранью бытия Соледад увидит своего отца и узнает наконец имя своей матери.

И если мать еще жива — ее ждут интересные встречи с духами!

Соледад сможет являться и бедному Джону Ди, который, вероятно, не оставил надежды сотворить из свинца золото. Морочить этого «материалиста» с душой мистика — одно наслаждение.

Поэтому тюремные служащие, которые явились подготовить осужденную ведьму к акту покаяния, застали Соледад отнюдь не угнетенной, опечаленной — как можно было бы предположить, учитывая все обстоятельства, — напротив, она была очень возбуждена.

— Ну, что же вы? — жадно спросила Соледад, не тратя времени на приветствия. — Принесли?

Она уставилась на их руки, ожидая увидеть одежды кающейся. «Так принцесса встречает горничных, которые явились подготовить ее для бала!» — изумленно подумал один из стражей. А другой угрюмо проговорил:

— Вставай, идем. Тебя ждут.

— Но… — Она чуть замешкалась. — Разве меня не будут стричь наголо? Не наденут на шею дроковую веревку, как положено? Не станут меня переодевать? Никто не даст мне в руки свечу? Как же я примирюсь с Церковью?

— Молчи и иди за нами, — бросил стражник.

Сбитая с толку, Соледад встала, подобрала юбки и зашагала между стражниками по коридору: один страж впереди, другой сзади. «Может быть, это вовсе не стражи, — мелькнуло у нее в голове. — Кто знает! Может, это переодетые друзья… Пришли спасти меня, увести из-под самого носа у святейшей инквизиции! Забавно…»

Однако ее ожидания были обмануты. Ее ввели в большой зал трибунала. Народу собралось множество. В открытых дверях толпились люди, которым дозволялось присутствовать при чтении приговоров. Богато одетые дамы и кавалеры сидели на скамьях. Кафедра, вроде церковной, была занята сразу несколькими высокими духовными лицами, а за столом, накрытом красным сукном, заседали инквизиторы и с ними еще один человек в капюшоне, чьего лица Соледад не могла рассмотреть.