Читаем Прокаженные полностью

Ни у одной женщины из всех женщин мира не кроется в характере столько интернационального, как в характере русской женщины. Для нее важен прежде всего человек. И эта вот человечность приковала внимание Мавруши к Ахмеду.

Ей было тридцать четыре года. Но болезнь пощадила Маврушу. Она казалась моложе своих лет. В лепрозории жила она четыре года, оставив где-то в селе мужа, женившегося тотчас же, как только ее отвезли в лепрозорий.

Все же ей показалось странным, когда Ахмед в первый раз произнес слово «жена». Как может неразведенная жена выйти замуж? Но после трехдневного рассуждения она повела Ахмеда к доктору и сказала ему: отныне они муж и жена и просят отвести им отдельную комнату, где они могли бы жить «своей семьей».

— Муж и жена? — удивился Туркеев. Ахмед утвердительно кивнул головой.

— Так… Когда ж это вы, батенька мой, успели?

— Успели уж, доктор, разве для этого большой срок нужен? — улыбнулась Мавруша.

Туркеев осмотрел их и одобрил.

— Это — хорошо. Теперь ты, Ахмед, хоть лечиться правильно начнешь, в город перестанешь бегать. Как, батенька, перестанешь?

И похлопал его по плечу. Ахмед ответил:

— Зачем теперь Ахмеду бегать? Ахмед теперь жену имеет. Ахмед теперь — семейный человек.

— Ну, хорошо, поселяйтесь вместе.

Тогда Ахмед попросил Туркеева, чтобы тот выдал им бумагу, которая должна подтвердить их брачный союз.

— Бумагу? — удивился Туркеев. — Но ведь я не загс и не поп, — какую я вам бумагу выдам? Вот поживите, полечитесь, может быть, выздоровеете, тогда поедете в город, там обвенчаетесь официально, бумагу получите. Только бегать не надо, — добавил он добродушно.

Ахмед утвердительно кивнул головой. Через четыре дня он снова разостлал коврик, долго и жалобно молился аллаху, а наутро исчез. Тогда Туркеев позвал к себе Маврушу и сказал ей:

— Это, батенька, не годится… Что ж это такое? А? Надо внести ясность: сбежал он от тебя или просто так. Опять торговать?

— Придет, — сказала Мавруша спокойно, — поторгует, а недельки через две явится.

Действительно, через три недели Ахмед явился. По-видимому, он заработал хорошо, так как привез «Маврушке» много разных подарков. Через месяц он снова исчез и опять явился — сам, добровольно. Отлучки его вошли в систему, и доктор Туркеев совершенно не знал, что ему делать с этим человеком. После «женитьбы» у Ахмеда совершенно исчезла тоска, он не жаловался ни на «русских начальников», ни на свою горькую судьбу. Он был счастлив и никак не умел таить своего счастья, так же как не умел таить горя. Мавруша, наоборот, была сдержанна и делала вид, что в жизни ее, в сущности, не произошло никаких перемен.

Но счастье их продолжалось недолго. Однажды в лепрозории произошел случай, не имевший себе примера за всю историю больного и здорового дворов.

Он поставил в тупик всю администрацию лепрозория и надолго оставил о себе самое тяжелое воспоминание у всех прокаженных…

Из сбивчивого и не совсем ясного показания Ахмеда, сделанного им впоследствии, можно было установить, как произошло это событие.

В одну из прогулок Ахмеда и Мавруши с ними повстречался в степи Капитон Терентьев… Ахмед заметил только, как при этой встрече Мавруша изменилась в лице. Внезапное ее беспокойство удивило Ахмеда. Он не питал никаких плохих чувств к Терентьеву. Тот как будто бы тоже не был его врагом.

Почему она испугалась Капитона?

Он помнит, как Мавруша сказала:

— Пойдем скорее домой.

Ахмед ничего не понял из этих слов, но ему передалось беспокойство жены. Тогда он скорее почувствовал, чем понял: человек этот несет какую-то беду.

Капитон Терентьев был субъект мрачный. Его грубый и жесткий характер знали не только на больном, но и на здоровом дворе. Из-за мелочи он способен был искалечить человека. Для него ничего не стоило обругать, оскорбить каждого, подвернувшегося ему под руку. Капитона не любили. Его боялись. С ним старались поменьше говорить, пореже встречаться. Его не трогали и рассматривали как человека опасного, злобного, мстительного. Протасов называл его апашем в «лепрозорном масштабе».

И вот, когда при встрече с ним Мавруша проявила беспокойство, Ахмед, не придав этому беспокойству значения, все же решил уйти от Терентьева подальше. Теснее прижав к себе Маврушу, он повернул в другую сторону. Но Капитон пошел за ними. Тогда Мавруша высвободила руку из руки Ахмеда и остановилась. Терентьев подошел близко и мрачно усмехнулся. Глаза его горели злобно и недружелюбно.

— Ты что ж стала? — сказал он грубо и вызывающе.

— Что тебе от меня надо? — спросила Мавруша.

— Что мне надо? Если хочешь, я тебе скажу и не побоюсь твоего азиата.

Брось его.

Тогда Мавруша, смотря в самые глаза Капитона, прокричала:

— Если ты, разбойник, не оставишь меня, я пожалуюсь на тебя доктору, он найдет управу. Я тебя, мошенника, насквозь вижу, но этого никогда не будет.

Ты забудь… Ты за мной не ходи, как пес…