Читаем Произвол полностью

Чтобы хоть как-то успокоить совесть и умерить тоску, староста старался внушить себе, что никто не может распоряжаться своей судьбой. «Человек обречен, — думал староста, — на вечное хождение по мукам. Еще издревле мир был поделен на рабов и господ. Сколько ни тянись вверх, всегда кто-то окажется выше. Только неопытным людям чудится, будто им удалось уже вырваться из этого жестокого круга жизни. Но мир слишком суров, и прозрение наступает незамедлительно. Сильный всегда господствует над слабым». Ему казалось, что крестьяне были лишь мягким воском, из которого он мог лепить все что угодно. Он одного не понимал: рано или поздно этому придет конец. Староста был одним из тех глупых слуг бека, которых тот крепко держал в своем кулаке, то сжимая его, то немного расслабляя. А сами беки? Они были в не меньшей зависимости от французских оккупантов. Он был лишь винтиком в огромной адской машине угнетения, работающей на крови и поте простых людей. «Что и говорить, истина поздно дошла до тебя, — корил себя староста. — Дошла, когда лезвие ножа уже прикоснулось к твоему горлу. Когда кнут и ружье бека не угрожали тебе, ты вольготно поживал, подражая своим хозяевам. Если их кнут опускался на спину несчастного, то ты размахивал им без устали. Главное было — угодить своему господину и тому, кто стоял над ним. Тебе приказывали сжечь ток и разрушить дом, и ты беспрекословно подчинялся. Стоило беку потребовать изгнать из деревни какую-нибудь семью, как ты спешил исполнить приказ. Ну и что ты нажил, какой твой барыш, староста? Вчера бек явно намекнул тебе, что должность дана тебе не пожизненно, и к тому же он попросил вычистить выгребную яму и конюшню. Вот здорово, многоуважаемый староста роется в дерьме бека! Весь провонял, одежда заляпана. Даже трудно себе представить. А что было бы с твоими ноздрями? Ведь они привыкли обонять ароматы женских тел, душистых трав и цыганских духов. Что было бы с тобой, достопочтенный староста, не окажись у тебя золотых монет? Негодяй бек взял золото и сунул его в карман. Он был похож на довольного кота, сцапавшего мышь. Он даже не помыслил сказать: „Что ты, староста, спрячь свое золото, я не принуждаю тебя к этой работе“. Сын шлюхи взял лиры, как будто они законно причитались ему. Но где взять столько золота, чтобы откупиться от бека? И хочешь — не хочешь, а придется подставить шею под сапог господина. Надо же, бек шепнул мне на ухо:

„Выгребная яма полна. Поди вычисти ее. Не оправляться же мне на глазах у всех“. Хвала аллаху, что хоть рядом не было крестьян. Ты был бы опозорен. Золото и на этот раз спасло тебя. Ну а что дальше? Сукин сын связал тебя по рукам и ногам.

Завтра твой удел будет еще горше, чем; сегодня. Сердце подсказывает мне, что добра от бека не жди. Впереди новые оскорбления и унижения».

Унылые мысли совсем одолели старосту. Он уже не замечал, что разговаривает сам с собой. А когда он увидел на одном из токов крестьянина с женой, молотивших зерно, то совсем вышел из себя. Пышный зад низко склонившейся над колосьями женщины возбудил его. С мукой в душе он подумал: «О София, волчица! Собака бек погасил во мне все желания. И даже ты, обольстительница, не можешь вызвать жар в груди. А ведь в другое время я бы на этом самом месте, под этим ласковым солнышком, раздел бы тебя перед всем народом и взял бы на глазах у твоего мужа. Сейчас я даже не способен задрать подол женской юбки. О аллах, неужели мне отныне суждена подобная жизнь? Пощади раба своего и помилуй его душу! Отведи от него козни этого исчадия ада — бека! Верни мне, аллах, жизненные услады! Верни мне вкус к пище, вину и женщинам!»

Староста взобрался на холм, с которого дом бека был виден как на ладони. Отсюда он казался неприступной крепостью, которой не страшны любые бури и ураганы. С ненавистью смотрел староста на помещичий дом. «Все мои горести исходят отсюда. Он является источником зла и добра, веры и неверия, гнета и справедливости». Шикарный дом среди жалких глинобитных домишек крестьян казался символом богатства и силы, той силы, которая может. оживить или умертвить, создать или разрушить. Но, увы, это несло лишь смерть и гнет. Сегодня его хозяин — бек, вчера — отец бека. Они, да и все предки бека несли лишь разорение. «За что, аллах, ты даровал им такую власть? Ведь они используют ее не в угоду тебе. Разве ты не видишь, как издеваются они над нами и, как злые волшебники, превращают тепло в лед, лед в пепел, а людей в животных? О всемогущий, разве ты не видишь, что они распоряжаются твоим достоянием по своему усмотрению, как им заблагорассудится? А за что страдают другие? В чем, например, моя вина? Ведь я служил им как твоим наместникам на земле. О аллах, почему же ты не покараешь их?»