Читаем Произвол полностью

На ум майору и нарядчику шли самые тревожные предположения, но они не оправдались. Ближе к восьми по ермаковскому времени раздался телефонный звонок. Андрей звонил, просто чтобы справиться о делах; о том, что начальник первого лагпункта его разыскивал, он не имел понятия. К тому времени Юровский уже выехал из Москвы обратно в Ермаково. На этой части Васиного рассказа я остро ощутила на себе, что значит «отлегло от сердца». Чуть не вырвало на радостях, так отлегло.

– У вас все в порядке, Дмитрий Егорович? – спрашивал полковник взволнованно. – К вам перевели новых рыбаков, о которых мы с вами говорили? Отправили ли вы санитарную комиссию по лагпунктам? Утеплены ли к зиме те бараки, откуда поступали жалобы? Есть ли какие-нибудь нарушения режима?..

Евдокимов сухо рассказывал, что рыбаков перевели, санитарную комиссию отправили, бараки утеплили. За нарушение режима в штрафном изоляторе отбывают наказание зэка Валов, Балдахинов и Смирнов: первый, фельдшер, сидит за продажу блатным запрещенного вещества (марафета); второй, расконвоированный почтальон, – за пропажу без вести на сутки (запил со знакомым ссыльнопоселенцем); третий, разгрузчик, – за отрыв от работы во время приемки женского этапа (спустя 10 лет встретил жену, и как только об этом узнало начальство, ее немедленно увезли в другой лагерь). В числе прочего Евдокимов доложил, что подполковник Смородин командировал заведующего продовольственным складом в четвертый лагпункт, чтобы тот оценил хранение добытой на Енисее рыбы и вместительность тамошнего ледника.

– Четвертый? Вы сказали, четвертый? – потрясенно выдохнул Андрей. Четвертый – такой же номер был у барака, в котором жили законники.

– Так точно, Андрей Юрьевич, четвертый, – подтвердил майор, кашлянув. – Командировка завершена, заведующий уже вернулся обратно в Ермаково.

Юровский велел Евдокимову зайти к своему заместителю, подполковнику Захарову, и напомнить ему, что необходимо проконтролировать подготовку к празднованию 33-й годовщины Октябрьской революции, а также проверить расписание лекций начальника политотдела стройки Смородина, приуроченных к этой дате. Захаров должен был прочесть черновик речи и убедиться, что она вполне доходчиво и красочно повествует о том, как великая Революция положила начало эпохи освобождения трудящихся от капиталистического рабства и как советский строй, возникший в результате ее победы, повлиял на развитие мировой истории. Под конец разговора Юровский сорвался. Он кричал, что подполковник пренебрегает своими обязанностями и что времени на выполнение поставленной задачи становится все меньше.

– Чтоб упиздовал в командировку сегодня же! – надрывался по ту сторону трубки Андрей.

– Можешь возвращаться на склад, – резюмировал Гриненко и в знак признательности за помощь похлопал Хмельникова по плечу. Тот уже возился у рабочего стола с швейной машинкой.

Я тоже поблагодарила Антона и побежала к своему бараку. На завтрак я не явилась. Мне вообще не хотелось есть. Я заперлась, прикрыла выбитые Петей окна занавесками и бросилась усердно натирать кожу мылом – смывать следы от Роминых пальцев, его запах, его дух, оставшийся на мне.

Когда я выливала мыльную воду на улицу, на тропинке перед складом показался Баланда. Федя шел в новехоньком тулупчике из овчины и в пушистых унтах. Он был угрюм и сосредоточен. Взгляд его стрелял исподлобья по сторонам, руки не просто держали наготове винтовку, они замерли у курка. Я пропустила его внутрь, и он с порога вывалил на меня кучу обвинений. Не предупредила о вызовах в штаб, видите ли!

– И почесала к Евдокимову! – бушевал Федя, нарочно захлопнув за собой дверь с грохотом.

– А что не так? – изумилась я, всплеснув руками. – К кому мне еще было идти?

– Да Дуняша против Смородины и слова не вякнет! Кишка тонка! – повысил голос вор. – С ним нечего ловить, как ты сама-то не дотумкала?

– Федя! – предупреждающе рыкнула я на него.

Он стиснул зубы, борясь с гневом.

– Я не догнал, какого х… – он осекся. – Какого черта ты не дала раскладку мне!

– Тебе?! – вытаращилась я на него.

– Ну да! Я бы тебя из виду не упустил, если бы знал, какая заваруха началась! Если бы тебя сегодня из их хаты вынесли вперед ногами, меня бы Андрей Юрич собственными руками удавил бы… – Федя ревниво погладил шерстяной воротник нового тулупчика. – Я бы сразу расчухал, что дело дрянь, раз на ночь глядя вызвали! Ты-то как не расчухала! Первый день, что ли, живешь!

– А что бы изменилось, если бы ты знал? Потребовал бы отпустить меня? – Я фыркнула. – Или с Дужниковым бы стал спорить?

– На хуй мне с ними спорить? – не понял Федя. – Ковырнул бы их, и базара нет.

Он расстегнул куртку и показал мне выглядывающую из кармана рукоять ножа. Федя весь был нафарширован оружием, как праздничная индюшка.

– Дорого же тебе это обойдется, – рассмеялась я, придя к выводу, что он шутит.

– Вряд ли, – не шутил, однако, Баланда. – Если докажут, что грохнул я, схлопочу лет пять, до полной катушки. Но я мастак, я не попадаюсь. Думаешь, Рома один такой ловкий? Я тоже тебе ого-го-го!